19 - 25 июня 2017   № 5-6 (2194) Издается с 1990 г.
Интернированные или пленные?
Малоизвестная страница Великой Отечественной войны на Балтике
Великая Отечественная война разделила всех ее участников не только на живых и мертвых, как писал Константин Симонов, но и тех, кто воевал на фронте и тех, кто попал в плен, а также на героев и предателей. Но были и те, кто не относился ни одной из таких категорий. Это – интернированные военнослужащие… Они не проходят ни по одной из официальных категорий учета участников Великой Отечественной войны, но они, согласно международно-признанной классификации, все-таки были. Это 164 советских военнослужащих, которые в трагическом 1941 году были интернированы в официально нейтральной в эти годы Швеции.

Эта история длительное время замалчивалась, но все же стала достоянием общественности, и прежде всего, в Скандинавии. В России о ней узнали только в 90-е годы, но, как говорится, лишь в общих чертах. Появилось несколько публикаций, но не создавали целостной картины происшедшего.

…В сентябре 1941 года два советских тральщика, бывших рыболовецких сейнера, оказались в шведских территориальных водах. До настоящего времени так и остается загадкой - то ли их командиры и экипажи при эвакуации с острова Эзель, который вот-вот должны были окончательно захватить немцы, совершили навигационную ошибку и вместо полуострова Ханко, где была тогда еще советская база, пришли шведскому острову Готланду, то ли сделали они это сознательно, понимая, что путь на Ханко может стать последним - именно на нем их подстерегали вражеские корабли и авиация?

Так или иначе командиры, определившись, что их тральщики находятся в шведских территориальных водах, подняли международные флаги-сигналы о том, что они намерены интернироваться – то есть, перейти под юрисдикцию невоюющей стороны и разоружиться в нейтральной стране. Странно, что в наборе международных флагов-сигналов, хранившихся на борту тральщиков, оказались и такие…

До сих нет однозначного ответа – было ли это действие, так сказать, преднамеренным или результатом стечения роковых обстоятельств? Но именно эта неопределенность и стала впоследствии основой коллизий вокруг советских моряков - и политических, и личностных. Но об этом – ниже…

Само интернирование – это, по сути, сдача в плен невоюющей стране. Статут интернированных юридически был закреплен Гаагской конвенцией о правилах и приемах ведения войны. Для Швеция, хотя она и была открытым «симпатизантом» фашистской Германии, но официально имела статус нейтральной, участие в процессе интернирования военнослужащих одной из сторон полыхавшей войны– было дело весьма деликатным. Во-первых, она должна избежать возможных упреков в том, что военнослужащие разоружены, и что самое главное – до официального окончания боевых действий не будут возвращены своей страны. Во-вторых, пребывание интернированных на территории невоюющего государства, по сути, превращалось в облеченный плен-задержание, что в сравнении реальным пленом в той же Германии или на оккупированных территориях выглядело очень даже комфортными. И это создавало проблемы уже во взаимоотношениях с другой воющей стороной.

В этой истории до сих пор немало белых пятен. В соответствии с рассекреченной уже в послевоенные годы инструкцией, шведские ВМС должны были затопить корабли, которые предлагали интернироваться, а экипажи доставить на берег в специальные лагеря. И основания для этого были – ранее в шведских портах были интернированы польские корабли и суда, оказавшиеся там после разгрома Польши в 1939 году.

Тяжелые бои на Моозундском архипелаге в 1941 году делали для шведов вопросы поиска возможного пристанища на их территории более чем реальной ситуацией. И они к этому готовились. Подтверждением тому были и обнародованные инструкции и наставления на этот счет.

В этой связи не лишним будет вспомнить, российским и советским военнослужащим не впервой было выступать в роли интернированных. В годы русско-японской войны некоторые российские корабли предпочли быть интернированными, чем захваченными японцами. Крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец» для того, чтобы избежать позора интернирования или обстрела на рейде, пошли на прорыв и вступили в неравный героический бой с целой эскадрой японских кораблей.

В вовремя советско-польские войны 1920 года прижатый к польско-немецкой границе конный корпус советских войск под командование Г. Гая вынужден был выполнить миссию интернирования, чтобы избежать уничтожения. В Восточной Пруссии оказалось почти 45 тысяч интернированных, но не сдавшихся советских бойцов, которые, кстати, еще до подписания мирного договора с Польшей были возвращены на территорию Советской России, но вынуждены были сложить оружие. Впрочем, тот же легендарный комбриг Гай вернулся из плена с личным именным оружием – саблей, которая потом стала реликвией.

Но вернемся к нашей истории. Шведские моряки кораблей и не стали затапливать советские тральщики, они доставили их на буксире их в порт, а экипажи – в специально оборудованные для этого лагерь. Там почти сотня советских моряков оказалась в положение, так сказать, полупленных, с охраной, за колючей проволокой, но с вполне сносным для той поры питанием (в Швеции была карточная система) и размещением (чистым постельным бельем). Самих же интернированных моряков переодели в старую шведскую униформу.

По колебаниям отношений к интернированным самых шведов вполне можно изучать всю историю советско-шведских отношений того периода. Напомним, что во время советско-финского конфликта 1939 года шведский добровольческий батальон воевал на стороне финнов, а шведские ВВС и зенитная артиллерия прикрывали на севере Ботнического залива порт Лулео, через который шли поставки вооружения, техники в Финляндию. С началом войны в 1941 году шведские территориальные воды стали «проходными» для фашистских транспортов и кораблей, через саму территорию пропускались сухопутные силы для участия в боевых действиях в Заполярье, а шведская железная руда поступала на германские заводы почти до самого окончания войны, также, как и шведские шарикоподшипники. Справедливости ради следует отметить, что и балтийские подводники не преминули чуть «подтопить» это странный нейтралитет, отправляя в нейтральных водах на дно шведские суда, везущие грузы в Германию. Впрочем, случалось, что и в пылу боя они попадали и в шведские территориальные воды…

К морякам тральщиков добавились и те, кто на шлюпках преодолел эти сто шестьдесят километров, от балтийских островов до Готланда, бежал из нацистских лагерей в Норвегии и Финляндии. По воспоминаниям очевидцев, кожа на руках этих гребцов списала клочьями, а сами они выглядели людьми, вернувшимися «с того света». Так, из шести лодок, которые вышли с Эзеля, до Готланда дошла только одна.

Постепенно жизнь в лагере наладилась: интернированные выходили на работы по лесозаготовке, уборке территории, укладке железнодорожных путей, им стали разрешать выходить за пределы лагеря, только на рукавах их пальто были нашиты красные звезды… Появилась и лагерная самодеятельность (благо в числе интернированных оказались два артиста ансамбля песни и пляски Балтийского флота). Советское посольство не открестилось от интернированных, к ним приехала легендарный посол А. Коллонтай, потом сообщили, что советское правительство оплачивает пребывание интернированных, но документы по этому поводу МИД не обнародовал до сих пор.

Так что, речи о том, чтобы представить интернированных предателями не было. А шведских надзирателей беспокоило в основном лишь то, что длительное пребывание в отрыве от женщин не вызвало бы у моряков ненужных отклонений. Впрочем, как отмечалось в официальном отчете: «Русские кажутся добросердечными и всегда готовыми прийти на помощь. Они словно большие дети и обладают всеми добрыми качествами таковых, но могут быть и по-детски жестоки, чему имеется немало свидетельств. Есть в них также какая-то восточная хитрость и лукавство. Общий образовательный уровень русских интернированных довольно высок. Неграмотных нет. На удивление многие из них интересуются классической литературой и обладают глубокими познаниями в истории литературы русской».Кстати, начальником лагеря был шведский барон, ротмистр Карл Русенблад, участник олимпийских игр 1912 года по конному спорту.

Пребывание в капиталистической Швеции не прошло для советских моряков бесследно - все-таки уровень жизни даже в те годы там был выше. Даже за свои относительно небольшие деньги, которые им выплачивались за работу, они смогли купить себе костюмы, подержанные велосипеды, швейные машинки. Проблему спиртного «решил» шведский лосьон для волос, который в условиях сухого закона в Швеции, можно было приобрести в местной лавке.

Как и в ситуации с интернированными в Германии в 1920 году, лагерь к 1944 году разделился на красных и белых, - то есть тех, кто безоговорочно ратовал за возвращение в Советскую Россию и тех, кто скептически относился к этой возможности. Дело доходило до потасовок, и шведские власти вынуждены были официально разделить отряд интернированных на две части.

Но пришло время и встал вопрос о реальном возвращении, и шведское правительство, несмотря на давление советских властей, приняло решение о депортации интернированных, в том числе и вне зависимости от их желания, но потом, когда в дело вмешались политики, ситуация поменялась. И часть моряков осталась в Швеции, со временем им дали возможность получить шведское гражданство. А тут и подоспел и иск в шведский суд от советского правительства с обвинения оставшихся членов экипажа тральщиков в убийстве своих политруков, которые якобы выступали против ухода в Швецию. Пять моряков оказались под следствием. Но суд по итогам разбирательства не посчитал доводы истца убедительными, и моряков признали невиновными. Так, один из «подозреваемых» вообще не был на борту тральщика, а добрался до острова на шлюпке. Сами материалы процесса так и не были обнародованы в советской прессе. Следы же возвращенных теряются на бескрайних российских просторах.

История Великой Отечественной войны неисчерпаема. И время постоянно открывает все новые ее страницы, которые позволяют нам воссоздать не только глубину, но многогранность величайшего испытания, выпавшего на долю наших людей. В том числе и тех, кто волею обстоятельств стал интернированным – то есть, не только не имеющего статус участника войны, но вообще какой-либо причастности к ней. А в шведском местечке Беринге открыт мемориальный знак в память о тех, кто провел три долгих года интернирования.



Автор - Алексей Александров

Центральная редакция:
Адрес: Тел. +7-499-965-69-37, 89197736146, Факс: (495) 641-04-57
Электронная почта:   rosvesty@yandex.ru  
All rights reserved. «Российские Вести» 2002-2017 ©