Сегодняшнее «движение чаепития» не имеет ни единой структуры, ни четкого круга лидеров. Однако, судя по опросам, оно уже завоевало сердца примерно 20% американцев, а с учетом сочувствующих — более 40% (для сравнения — только 35% опрошенных симпатизируют Демократической партии и 28% — республиканцам). «Движение чаепития» объединяет критиков правительства, продолжающих верить в «американскую мечту», то есть тех, кто полагает, что белому индивидуалу-интеллектуалу по силам справиться с любыми жизненными проблемами при условии, если правительство не будет ему мешать. Можно сказать, что при всей своей аморфности «движение чаепития» апеллирует к идеалам первого поколения создателей Соединенных Штатов. При этом для его участников характерно настороженное отношение к чиновникам всех уровней, а также к «новым иммигрантам». Америка видится протестующим в качестве христианской нации с таким правительством, которое не будет ущемлять индивидуальную свободу и инициативу отдельного гражданина.

Массовые протестные движения — не новость для США, но, как правило, их пафос сам по себе оказывался не слишком конструктивным. Парадокс состоит в том, что «движение чаепития», выражая недоверие всему политическому истеблишменту, ограничивает возможности администрации Обамы по проведению социально ориентированных реформ. Главное противоречие здесь в том, что разгневанные граждане не признают авторитета власти и хотят, чтобы правительство как можно меньше вмешивалось в их жизнь, но при этом желают пользоваться всеми социальными благами (и даже сверх того). Они хотят одновременно расширения системы здравоохранения и субсидий фермерам, сокращения налогов на недвижимость и надежной защиты со стороны полиции и армии. Но ведь за все приходится платить!

Две трети граждан США сегодня, по данным опросов, полагают, что их страна клонится к упадку, и лишь 27% верят в то, что их дети будут жить лучше. Так что у «движения чаепития» есть большие резервы. Вот только вопрос: куда направится их гнев и не приведет ли рост протестного сетевого сообщества к крушению тех самых надежд на перемены к лучшему, которых его участники сами же себе и желают?