— Саша, расскажите нам, пожалуйста, каково быть русскоязычным писателем в Латвии?

— Для меня в первую очередь это огромная ответственность. Ведь русских в Латвии меньше половины населения, и для нас важно сохранить русский язык в чистом виде. Я борюсь в первую очередь с собой, чтобы не загрязнять язык англоязычными словами, ведь на каждое английское слово найдется несколько русских. И тем более избегаю местного колорита в собственной разговорной речи. Под местным колоритом я подразумеваю фразу вроде «А сколько за это максать надо?», от латышского makst — платить.

Я убеждена — то, что происходит с русским образованием в Латвии, — это трагедия, и потому хочу своими рассказами и романами донести до наших людей всю красоту и мощь родного языка, который мы обязаны помнить, любить и нести его своим детям и детям своих детей.

— Отличаются ли предпочтения читающей публики в Латвии от читающей публики в России?

— Боюсь, что «деградация читающего общества» происходит как в России, так и в Латвии. Помнится, был период верберизации — книги этого модного автора лежали у каждого на рабочем столе. Коэльязация, пожалуй, поутихла. Очень редко можно услышать из уст читающих имена классиков или таких авторов, чья проза несколько сложнее, чем «сценарии» Вербера. Хотя радует тот факт, что в магазинах все же можно купить действительно стоящих авторов. Значит, как говорил классик, это кому-то нужно.

Что же касается остального ассортимента, занимающего в рижских книжных магазинах большую часть полок, — это детективы и любовная проза. Я понимаю, что людям хочется развлекаться, не задумываясь ни над чем. Но я бы хотела, чтобы люди и у нас, и в России больше думали, а не занимались разжижением мозгов.

— Что волнует нынешнюю молодежь в Латвии? Какие темы ей интересны?

— Молодежь у нас разная, и волнуют ее очень разные проблемы. Кому-то крайне важно записать в друзья на социальной сети всех красивых девушек, а кто-то переживает, что во времена кризиса люди остаются без работы, и более того — эти молодые люди хотят что-то сделать, чтобы вывести страну из кризиса. Сейчас дело за молодыми.

Но, безусловно, есть и такие, кто, едва окончив школу, едет за границу «по грибы», живет лишь мыслью о том, чтобы хватило денег на все прихоти, и ни о чем больше. Все же я надеюсь на тех, кто с юных лет начинает заниматься общественной деятельностью, у кого в голове есть идеи, услышав которые, поколение бизнесменов 90-х делает непонимающие глаза.

— Можно ли на примере литературы ответить на вопрос, сформировался ли особый русский прибалтийский менталитет?

— Нет и не будет особого русского прибалтийского менталитета, просто потому, что все мы остались русскими людьми. Единственное, что я допускаю, — это спокойствие, присущее прибалтам, а также особую чистоту языка — наши писатели стремятся его не «мусорить». Я сейчас не говорю о тех молодых людях, кого родители отправляли в латышские школы и детские сады и кто в итоге ассимилировался. Я говорю о русских людях, которые продолжают говорить на своем языке в Латвии, ходить в православные церкви и встречать Новый год в одиннадцать вечера вместе с боем курантов. К счастью, они есть, и я надеюсь, что именно они донесут нашу русскую культуру до детей и внуков.

— Расскажите, пожалуйста, о своих творческих планах.

— Сейчас готовится к выходу мой роман «Когда они проснулись». Многие узнают рижские улочки и пейзажи в этом романе. Полагаю, будут узнаваемы и некоторые персонажи, но сути дела это не меняет — я выразила свое мнение по самым разным вопросам, коснулась моего понимания происходящего в мире и хочу поделиться этим с читателями.

— Вы являлись инициатором сбора подписей за переименование улицы Дудаева. Удалось сдвинуть этот вопрос с «мертвой точки»?

— Я очень переживаю, что я, русская писательница, живу на улице, названной именем террориста. Когда мэр Риги Нил Ушаков полгода назад заявил, что нужно всего лишь собрать подписи, я кинула клич. Подписи собраны, однако Рижская дума собирается еще как минимум полгода изучать общественное мнение. Поэтому боюсь, что и в этот раз вопрос заволокитят, и все останется на уровне сбора подписей. А мне будет стыдно перед моим соседом, ветераном Великой Отечественной, за то, что не удалось переименовать улицу.