Действительно, на протяжении многих лет — буквально с начала распада СССР в 1991 году — российским политикам не удавалось «развязать» образовавшийся кавказский «узел проблем». На первом этапе для нормализации диалога с народами и государственными образованиями Северного Кавказа использовались самые разные средства. Но когда дело дошло до вооруженных столкновений в Чечне и когда «чеченские метастазы» стали расползаться практически по всему региону, на первое место вышел все же военный фактор. Этим все сказано. Так прямо на глазах рушилось некогда единое цивилизационное, общегосударственное, информационно-политическое пространство. Кавказские реалии стали все больше приобретать архаические средневековые очертания.

Тенденция к превращению национальных республик в моноэтнические ничего хорошего Северному Кавказу не несла. Вынужденный исход «неместных» народов с Кавказа привел даже к тому, что и сами горцы начали покидать родные места, причем в первую очередь молодежь. Тогда вовсю стали проявлять себя новые номенклатурно-клановые элиты, которые мало задумывались над проблемами защиты прав человека, национальных меньшинств, сожительства культур и народов в кавказском, а значит, и в российском историко-культурном пространстве в целом.

Такая политика по сути своей была порочной и не имела перспектив. Нерешенность социальных вопросов в республиках с традиционно высокой рождаемостью, избыточностью трудовых ресурсов в условиях сокращения государственной поддержки и невозможности самостоятельной реализации государственных программ по созданию новых рабочих мест неизбежно вела к росту преступности, терроризму, усугубляла ситуацию.

Более того, слом сложившегося за многие десятилетия полиэтнического уклада жизни, постепенная утрата русского языка как языка межнационального общения объективно разводили горцев по «национальным квартирам», что создавало противоречия и там, где они были давно забыты, и там, где их не было никогда. При этом отсутствовала необходимая координация в деятельности различных государственных институтов.

Важнейшим изъяном политики на первых этапах «эпохи реформ» было то, что в стремлении демонтировать унаследованную политическую систему в борьбе с «консерваторами из центра» порой оказывалась прямая поддержка националистическим, склоняющимся к сепаратизму силам. Поэтому долгое время Чечня являлась важнейшим очагом дестабилизации обстановки на Северном Кавказе, дающим негативные импульсы на весь регион.

Лишь только после того, как тогдашний Президент РФ Владимир Путин кардинально изменил политику федерального центра в отношении Грозного, противоречия в кавказской политике России стали постепенно устраняться.

К концу 2009 года стало очевидно, что на этом направлении необходимо сделать еще один крупный шаг — но с учетом тщательно просчитанных специалистами места и роли Северного Кавказа в российской региональной и общекавказской геополитике. При этом необходимо было по возможности обойтись без недопустимых на Кавказе различного рода импровизаций, прежде всего политических.

19 января 2010 года Президент РФ Дмитрий Медведев объявил о создании в России нового федерального округа — Северо-Кавказского. Полпредом Президента в этом округе неожиданно для многих экспертов был назначен экс-губернатор Красноярского края Александр Хлопонин. «Я изменил систему федеральных округов, которая существует в нашей стране, и теперь из Южного федерального округа выделяется Северо-Кавказский федеральный округ, в который входят Республика Дагестан, Республика Ингушетия, Кабардино-Балкарская Республика, Карачаево-Черкесская Республика, Республика Северная Осетия — Алания, Чеченская Республика и Ставропольский край с центром федерального округа в городе Пятигорске», — заявил в этой связи Дмитрий Медведев.

При этом была создана уникальная ситуация: Александр Хлопонин был наделен полномочиями одновременно заместителя председателя Правительства России и полномочного представителя Президента. «В ваших руках будут полномочия экономического порядка», — заявил Дмитрий Медведев в ходе встречи с Александром Хлопониным. При этом важно также отметить, что полпред Президента в Южном округе Владимир Устинов, в сфере ответственности которого остались Адыгея, Калмыкия, Краснодарский край, Астраханская, Волгоградская и Ростовская области, аналогичными полномочиями не обладает. Это — первая особенность ситуации.

Суть второй в том, что исторически все республики и области Северо-Кавказского округа связаны друг с другом общими традициями и культурой, экономической инфраструктурой, человеческими связями.

Третья особенность — в отличие, например, от полпреда Президента в Южном федеральном округе Владимира Устинова, бывшего Генпрокурора РФ, Александр Хлопонин имеет большой опыт в решении управленческих и экономических проблем. Будучи эффективным менеджером, он способен на основе осуществления новых проектов консолидировать регион и сделать его привлекательным, как это было в Российской империи и Советском Союзе.

Когда Президент РФ Дмитрий Медведев представлял россиянам Александра Хлопонина как своего полномочного представителя в Северо-Кавказском федеральном округе, он подчеркнул, что главные проблемы региона подлежат искоренению, «но не только правоохранительными методами, потому что они не всегда дают свой эффект». По словам Президента, настало время работать и другими способами, используя инновационный стиль в системе управления. Сейчас легче описать проблемы, с которыми неизбежно столкнется глава нового федерального округа, нежели определить задачи, которые он будет решать в первую очередь.

Возьмем, например, пробелы в законодательном обеспечении государственной национальной политики. Они создают серьезные преграды для «обеспечения общенационального единства», полноценного взаимообогащения культур, значительно осложняют межэтнические взаимоотношения. Надо иметь в виду и то, что вертикаль власти на Северном Кавказе не срабатывает чаще, чем в других регионах. Например, парламент Кабардино-Балкарии третий год не выполняет определение Конституционного суда РФ о пересмотре законов, принятых вне правового поля РФ.

По мнению губернатора Ставропольского края Валерия Гаевского, первоочередной все же является задача создания эффективной экономической модели за счет внедрения специальных инвестиционных программ, которые в ближайшее время должны сформировать профильные федеральные ведомства. В то же время Валерий Гаевский заявляет, что глава нового федерального округа не сможет в одночасье решить многолетние проблемы региона.

Вряд ли следует ожидать, что ситуация на Кавказе изменится быстро. Тем более что Александру Хлопонину предстоит завоевать необходимый авторитет у местной элиты, доверие со стороны крупного и среднего бизнеса. В этой связи любопытными выглядят итоги социологического опроса, недавно проведенного среди ставропольцев в связи с изменениями административно-территориального характера в регионе.

Отвечая на вопрос «Чего вы ожидаете от создания СКФО?», большинство респондентов (46,93%) выбрали из предложенных вариант «ухудшение обстановки». 24,56% считают, что все останется, как было. Остальные смотрят в будущее более оптимистично: 15,79% надеются на социально-экономическое развитие регионов Северного Кавказа, 5,7% ждут роста благосостояния граждан, 3,95% — повышения уровня общественной безопасности, 3,07% — искоренения коррупции.

Второй вопрос был сформулирован так: «Как вы относитесь к тому, что Ставропольский край включили в состав СКФО?». Из полученных ответов следует, что 16,47% поддерживают решение Президента. 18,43% респондентов выбрали ответ «все равно». Негативно оценили решение главы государства 65,10%.

Впрочем, известно, что новое на первом этапе практически всегда воспринимается с опаской, чуть ли не в штыки. Поэтому понятно, что более объективные оценки складывающейся ситуации появятся только после того, как в жизни округа начнут происходить реальные перемены. А появление этих перемен, безусловно, будет зависеть от того, насколько эффективно заработает команда полпреда Президента в СКФО — вице-премьера Правительства России Александра Хлопонина. Пока же команда только формируется.