— Какие произошедшие на международной арене события Вы можете выделить как главные?

— Главное событие — это известные изменения во внешней политике США, включающие начало «перезагрузки» наших отношений. Это во многом определяет всю международную жизнь, в частности, отношения России с Западом — не только с Америкой, но также с Евросоюзом и НАТО. США, если угодно, «устали» от безграничного расширения зоны своей ответственности, от неблагодарных усилий утвердить однополярный мир.

Они стали нуждаться в союзниках и партнерах, в международном одобрении своих действий. Хиллари Клинтон принадлежит формула новой американской политики: «Америка не может решить наиболее трудные проблемы мира в одиночку, и мир не может решить их без Америки». Это предполагает, что США намерены действовать не в одиночку, а с опорой на партнеров, «советоваться с миром», учитывать глобальную взаимозависимость. А это отвечает российскому взгляду на мироустройство.

Новая администрация США, кажется, понимает, что партнерство с Россией смягчит последствия политики республиканцев. И сегодня, действительно, есть шанс на долгосрочное стратегическое сотрудничество Москвы и Вашингтона. Надо активно использовать этот шанс и не видеть друг в друге врагов. Понимаю, что в каждой политике есть корысть. Но равноправное сотрудничество наших стран принесло бы выгоды обоим партнерам. В мире мало проблем, которые по силам решить в одиночку и России, и мировому лидеру — Америке.

Первый пункт содержания «перезагрузки» — договор СНВ. Подписание нового договора — это несомненный шаг к разоружению. А разоруженческие проблемы без России и США решены быть вообще не могут. Обе страны заинтересованы также в безъядерном мире. Конец года ознаменовался согласием Северной Кореи вернуться за стол переговоров с «шестеркой». Это — достижение. А вот ситуация с иранским ядерным досье продолжает напрягать мировое сообщество.

Важным событием следует считать принятие Евросоюзом Лиссабонского договора. Пока рано судить, насколько усилится политико-экономическая субъектность Брюсселя. Известно, что Россия до сих пор гораздо эффективнее сотрудничала с членами Евросоюза, чем с Евросоюзом как единой организацией. В любом случае политика Брюсселя останется евроатлантической, то есть те же вопросы безопасности без участия США здесь решаться не будут. Поэтому удачно, что принятие Лиссабонского договора совпало по времени с «перезагрузкой» отношений России и США.

— Какие проявившиеся в 2009 году тенденции международных отношений будут определять общую ситуацию на международной арене в следующем году?

— Международные отношения и в будущем году будут развиваться на фоне экономического кризиса. Но «перезагрузка» будет постепенно наполняться содержанием. И это очень важно, потому что в уходящем году миф о какой-то «слабости» Америки не подтвердился. США — по-прежнему мировой военно-политический лидер. Другое дело, что им приходится учитывать экономическое усиление других центров, в связи с чем геополитически Америка не так сильна, как прежде.

«Перезагрузка» может оказать положительное влияние на принятие известной инициативы Президента Медведева о новой архитектуре европейской безопасности. Полагаю, что на Западе есть недопонимание всего значения этой инициативы. Между тем она, по мнению экспертов, означает, что Россия причисляет себя к Северу. Это, если угодно, подтверждение нашей цивилизационной идентичности. Разумеется, многонаправленность российской внешней политики сохранится. Я имею в виду сотрудничество, например, с соседом — Китаем. Много говорят, что нас с Западом разъединяют ценности. Но в любом случае наши ценностные различия с тем же Китаем несоизмеримо бOльшие.

— Какое домашнее задание можно было бы дать нашей дипломатии на 2010 год?

— Недавно Президент Медведев выступил с программой модернизации страны. Это своевременное выступление, которое ставит задачи и перед нашей внешней политикой. Пока у нас внутри страны спорят о движущих силах этого процесса, те, кто занимается такой политикой, должны искать, если угодно, ресурсы модернизации. Потому что продвижение вперед без активного участия в международной жизни невозможно. Понятно, что я скажу несколько слов не о задачах нашего внешнеполитического ведомства, а о парламентской дипломатии, к которой имею непосредственное отношение. Эта дипломатия — важный элемент международных связей. И охватывает практически все направления модернизации — экономику, технологию, безопасность, государственное устройство и прочее. Именно по этим направлениям строится работа комитетов всех парламентов мира. Я считаю, что, например, в Совете Федерации можно было бы создать специальную Комиссию по модернизации, ради поиска этих самых координационных ресурсов.

Наверное, нам предстоит вести модернизацию по европейским моделям. Думаю, не помешает придать работе по новому Соглашению по партнерству и сотрудничеству с Евросоюзом, как иногда говорят, парламентское измерение. Это поможет превратить «дорожные карты» нового Соглашения в «дорожные карты» нашей модернизации. Так или иначе, но тесное сотрудничество с Евросоюзом предполагает сближение законодательств.

Модернизация предполагает развитие технологичных производств. Они у нас есть, но их рынок в основном в странах бывшего «третьего мира». Межпарламентские связи должны поддержать экспансию наших технологичных компаний в Африку, Латинскую Америку, на Ближний Восток. Это означает, что парламентская дипломатия не должна односторонне ориентироваться только на Европе. Чем больше популярность наших фирм за границей, тем больше наше влияние и привлекательность — а это важно для модернизации.

Парламентарии могут заняться созданием круга друзей России из числа иностранцев — политиков и бизнесменов. В этом смысле парламентская дипломатия прокладывает пути дипломатии официальной. Нам необходима широкая публичность и связи с мировым экспертным сообществом. На первый взгляд не совсем близкие области — модернизация и безопасность — оказываются на самом деле тесно увязаны. Отсюда следует работа на парламентском уровне по продвижению нашей инициативы всеобъемлющей европейской безопасности: это оздоровит политический климат в отношениях Россия — Запад и снимет ряд препятствий для получения новых технологий.

Потому что во многом снимет для Запада извечный «русский вопрос», не снятый окончанием «холодной войны», разрушит новую «Берлинскую стену». И конечно, нам надо крепить парламентские связи с Конгрессом США. Потому что не только наши двусторонние отношения, но и решение глобальных проблем во многом зависят от успеха «перезагрузки».

— Насколько возможен в следующем году прорыв во взаимоотношениях России с США и Евросоюзом?

— Прошло 20 лет, как рухнула Берлинская стена и наступил конец «холодной войны». Тогда открывались возможности делового и доверительного сотрудничества России с Евросоюзом и США. Но шанс использован не был. Это досадное опоздание. Кажется, что тогда мы заключили не мир, а хрупкое перемирие. И наступило время скорее дипломатических договоренностей, чем партнерства. Началась жизнь по старому принципу — «никогда неизвестно, что у кого на уме». А недавно всерьез обсуждалось возвращение той самой эпохи сдерживания и противостояния. К счастью, призыв шекспировского героя — «спускайте псов войны» — не прозвучал. Это объективно, потому что необходимое и достаточное условие «холодной войны» — идеологическое противостояние. А его нет. Поэтому «холодная война», хотя и назойливый, но только призрак. И сегодня появился очередной шанс наладить полноценное партнерство Европы и России.

Есть признаки того, что наши отношения с Евросоюзом пусть медленно, но выходят из тупика. Если мы начнем модернизацию, то надо бы подумать о едином научно-техническом пространстве с Евросоюзом. Необходимо анализировать условия нашего участия в общеевропейских энергетических проектах. Эксперты правомерно указывают на то, что Россия могла бы успешно посредничать между ОПЕК и Международным энергетическим агентством. Кроме того, нашему парламенту пора ратифицировать шестой протокол Совета Европы об отмене смертной казни — это мешает российскому имиджу в Европе.

— Что Вы пожелаете нашим читателям в будущем году?

— Здоровья, счастья, а также — интереса к внешней политике и участия в ней.