После того, как в Московском Кремле «прописалась» власть Советов, общее количество жителей цитадели постоянно увеличивалось. В конце 1926 года здесь проживало уже 1509 человек. При такой «плотности населения» опасность распространения возможных инфекционных заболеваний была весьма высокой, поэтому одним из первых был решен вопрос медицинского обслуживания. Ответственные советские работники, прописанные в Кремле, были прикреплены к Кремлевской больнице, остальные жители (за исключением личного состава Кремлевской школы) – к Кремлевской амбулатории (Коммунистическая ул., дом № 8). Рядом с амбулаторией размещалась аптека. С конца декабря 1919 года она получила постоянный штат провизоров и фармацевтов и стала работать круглосуточно.

Другим вопросом, который требовалось решать достаточно оперативно, стало устройство детских садов для кремлевских детей. В 1924 году их насчитывалось 739. Самых младших ребятишек, от двух месяцев до 3-х лет, определяли в ясли с революционным названием «Дом маленьких коммунаров» Ясли разместили за пределами Кремля – в IV Доме Советов (угол ул. Воздвиженки и Моховой). В детском саду «Красная звезда», находившемся в Чудовом монастыре, воспитывались мальчики и девочки от 3 до 7 лет. А несколько десятков семей в Кремле имели домработниц, нянь и воспитательниц, поэтому их дети дошкольные детские учреждения не посещали.

Интересно, что для юных кремлевских жителей существовал ряд ограничений на перемещения внутри Кремля. Так, в приказе № 72 от 31 марта 1923 года Комендант Московского Кремля Р.А. Петерсон отмечал: «Жители Кремля выпускают детей гулять на Коммунистическую улицу. Предлагаю всем гражданам, проживающим в Кремле, выпускать детей гулять, а также и самим с ними гулять против дворца и в Тайницком парке, на Коммунистической улице не в коем случае детей не выпускать и самим с ними по улице не гулять». Кроме того, детей запрещалось пропускать на концерты, спектакли и кино-сеансы, устраиваемые в зале Свердлова.

Одной из самых серьезных проблем для Кремля в начале 20-х были возгорания, ведь здесь не было профессиональной пожарной команды. В случае чрезвычайной ситуации действовали либо временные пожарные расчеты в Главном карауле, либо вызывалась городская пожарная команда. Однажды пожар возник на аптечном складе, находившемся в помещении Большого Кремлевского Дворца. В подвальном этаже огонь охватил мусор у печки и часть упаковочного материала. Пожар быстро ликвидировали брандмейстеры городской части, которые были вызваны несколько раньше для тушения загоревшейся мусоросжигалки на корпусном дворе. В другой раз произошло возгорание в здании ВЦИК – вспыхнула сажа в дымоходе. К счастью, оно не пострадало. Городские пожарные ограничились лишь наблюдением, чтобы огонь из дымохода не проник в помещения и на чердак. Докладывая о факте возгорания секретарю ЦИК СССР А.С. Енукидзе, комендант Кремля предлагал с наступлением весны построить три брандмауера (стены, разделяющие смежные здания и предохраняющие от распространения пожара – авт.), поскольку «чердак сплошь деревянный и если возникнет пожар в каком-либо месте…может погибнуть все здание». Своя пожарная команда появилась в Кремле в середине 1920-х.

Стоит отметить, что помимо подразделений, чье предназначение понятно уже из названия, в Кремле имелись и достаточно необычные, на современный взгляд, образования. Например, Самокатная команда Совнаркома. Базировалось это подразделение в Чудовом монастыре Московского Кремля и занималось доставкой специальной корреспонденции. «Самокатчики-велосипедисты» входили в состав Управления Делами Совнаркома. В первое время эта группа составляла 15-20 человек. В дальнейшем состав подразделения расширился до 125 штатных единиц.

В вопросах устройства повседневного быта Кремля возникали и непреодолимые препятствия. Так, в апреле 1924 года в Кремле задумались о расширении и переоборудовании так называемых проходных бань. Они находились в пристройке к Гренадерскому корпусу, там же размещалась и прачечная. Однако из-за отсутствия средств пришлось намеченные работы отложить до более благоприятного момента. Образцовой бани в Кремле так и не построили.

Особой заботой властей был облик Кремля. Для поддержания в надлежащем виде жилых и служебных помещений, находившихся на территории, с завидной регулярность здесь проводились коммунистические субботники и воскресники. Тем, кто их злостно прогуливал, грозили не выдавать дрова по льготным ценам.

Долгое время настоящей проблемой был внешний вид кремлевских фасадов. Дело в том, что на стенах зданий то и дело появлялись всевозможные афиши и объявления, хотя расклеивать их разрешалось только в специально отведенном месте – на доске в клубе им. Свердлова. К нарушителям принимали самые жесткие меры воздействия, вплоть до ареста.

Внутреннее состояние зданий тоже вызывало вопросы. В частности, осмотрев в 1923 году все чердаки в жилых домах Кремля, Специальная комиссия обнаружила, что большинство из них не заперто, а накопительные водяные баки водопровода находятся в антисанитарном состоянии. Под крышей Потешного корпуса (в этом корпусе был прописан, в том числе, и И.В. Сталин), как оказалось, мальчики-жильцы дома пускали в водяном баке кораблики. Комиссия постановила все чердаки в жилых зданиях закрыть. При этом сушку белья на чердаках запрещать не стали: ключи хранились у надсмотрщиков каждого дома, но пребывание в этих помещениях разрешалось только в дневное время.

В 1920-е гг. начинает формироваться новый облик Кремля. На площадях у Троицкой башни, Большого дворца, Оружейной палаты, Малого (Николаевского) дворца и на Коммунистической улице перестелили булыжную мостовую. Были заасфальтированы дорожки и положены плиты на площади и во дворе здания Рабоче-крестьянского Правительства. В Тайницком саду появилась шоссированная мостовая дорога, покрасили фасады многих кремлевских зданий. Позаботились и о зеленых насаждениях. Проживающим в Кремле, как гражданским, так и военным лицам, строго запретили ходить по газонам. В одном из документов говорилось о случаях «лежания на откосах Тайницкого парка», и выражалась озабоченность тем, что «кроме вреда для растений, они могут повлечь за собой простудные заболевания». Провинившихся требовалось немедленно задерживать, допрашивать, и представлять Коменданту Кремля при утреннем рапорте. Гражданским нарушителям грозил Народный суд, а военным – арест.

Рассматриваемый исторический период был временем, когда с территории Кремля активно стирали «приметы» старого времени. Так, весной 1924 года был поставлен вопрос о вывозе из Кремля остатков памятника Александру II. По мнению Отдела музеев Главнауки Наркомпроса, он являлся «чуждым наслоением на фоне памятников Московского Кремля, нарушающим единство его историко-художественного облика». Разборке подлежал и Главный шатер до основания и боковые шатровые крыши. Однако после детального изучения чертежей подрядные организации воздержались от разборки остатков памятника, ввиду необычного характера работ, требовавших дорогостоящих приспособлений (лесов, кранов), специальных транспортных средств и значительного количества рабочей силы. Разборка части остатков памятника Александру II в Кремле была осуществлена лишь спустя год. Заодно сняли и иконы с кремлевских стен и башен. В оставшемся основании памятника оборудовали бензиновое хранилище, которым пользовались все гаражи Московского Кремля.

Стоит заметить, что в это же время появился один из первых частных проектов по снятию орлов с башен Кремля. Вместо них предлагалось установить гербы СССР, изготовленные из железной арматуры, облицованные цинком и в средней части отделанные эмалью и позолотой. Проект, однако, то-ли из-за отсутствия средтв, то-ли по иным причинам так и остался на бумаге.

Кремль в эти годы становился все менее доступным. Была подписана «Инструкция о порядке пропуска лиц в учреждения, находящиеся на территории Кремля», которая запрещала пропускать знакомых и родственников, не связанных посещением по делам службы. Не допускались лица, идущие с пакетами, посылками и крупными вещами.

Несмотря на то, что с каждым годом пропускной режим становился строже, нередки были попытки его нарушения. Так, 30 января 1923 года через Спасские ворота въезжал автомобиль Особого гаража Совнаркома. Водитель не среагировал на знак часового, запрещающий движение. Вернулся обратно к посту он лишь после того, как прозвучал предупредительный выстрел. Комендант Кремля Р.А. Петерсон направил заведующему гаражом П.А. Яковлеву документ, в котором просил «сделать категорическое распоряжение шофферам (орфография сохранена – авт.) через пост проезжать самым медленным ходом и по первому требованию часового останавливать машину, иначе и если часовой не знает в лицо сидящих в автомобиле, автомобиль идет очень быстро, то может получиться крайне нежелательное явление».

В 1925 году количество посещений Кремля в целях экскурсий было решено сократить. Большой Кремлевский дворец закрыли для посетителей полностью, а в Оружейную палату можно было попасть только по особому разрешению. Жители, служащие и посетители Кремля проходили через Троицкие и Никольские ворота по специальным пропускам. В ночное время было необходимо предъявить особый пропуск. Проход пешеходов через Боровицкие ворота был запрещен: они были открыты лишь для автомобилей и грузовых подвод, а через Спасские ворота въезжали легковые автомобили и самокатчики.