Неужели все в «одной лодке»?

Событиям финансового кризиса мировые СМИ уделяют самое пристальное внимание. Сводки с бирж все больше напоминают «фронтовые». Параллельно появляются сотни комментариев журналистов и различных аналитиков, имеющих отношение к проблемам реальной экономики и слабо с ними связанных. Выступая недавно на заседании российско-британской торговой палаты, помощник Президента РФ Аркадий Дворкович иронически заметил, что его рабочий день начинается с внимательного изучения сводок, поступающих с мировых бирж, и поисков причинно-следственной связи тех или иных явлений, происходящих в мировой финансовой и экономической сфере. «Я, например, не могу объяснить, почему вдруг начинает сегодня расти доллар, а завтра падает, - говорил на этом заседании Дворкович. - Ясно одно: в том, что происходит, необходимо искать фундаментальные причины, поскольку проблемы в мировой экономике копились годами. В ближайшие месяцы нас ждет неопределенность и повсеместное сокращение объемов финансовых услуг. Что же касается реальной экономики, то она только вступает в кризис. Поэтому трудно предвидеть все последствия происходящего. Возможно, выход будет найден в так называемом синергетическом эффекте - совместных действиях мировых экономик по выходу из кризиса».

Но в том-то и дело, что никто пока не в состоянии определить характер «болезни», дать квалифицированный диагноз. Один из экспертов российско-британской торговой палаты Стефан Делзил в этой связи заметил, что его не убеждают оценки, даваемые кризису многими аналитиками. «Да, можно согласиться, что сегодняшний американский финансовый кризис стал причиной обвалов других рынков, - говорит он. – Но масштабы мирового кризиса беспрецедентны. Американское правительство спасло от банкротства две крупнейшие ипотечные корпорации Fannie Mac и Freddie May. Но кто заплатит по долгам самого американского государства? Китай, Индия, Россия? Сумма долга самой богатой страны мира выглядит угрожающе - в общей сложности до 60 - 70 триллионов долларов, тогда как ВВП США за 2007 - 2008 годы составляет всего 14 триллионов. Британия не намного отстает от Америки. Пирамида! Но мне видится, что проблема не только в американской экономике, а во всей общемировой экономической системе, которая больна. Тут уже одними денежными вливаниями не обойтись».

Некоторая крайность в суждениях британских экспертов порой удивляет. Но они заявляли автору, что нельзя считать случайным то, что именно премьер-министр Великобритании Гордон Браун первым предложил идею создать новый «Бреттон-Вудс». В этой связи вспомнилась недавняя статья в газете «Нью-Йорк таймс» американского профессора Пола Кругмана, который получил Нобелевскую премию по экономике. Он задал любопытный вопрос: почему в разгар финансового кризиса идея возможного спасения - новый «Бреттон-Вудс» - пришла из Лондона, а не из Вашингтона - столицы супердержавы? Для нобелевского лауреата ответ прозвучал оригинально: «Потому что в Вашингтоне рулят идеологи, а не прагматичные политики».

Действительно, если строго хронологически выстроить события, связанные с развитием финансового кризиса в Европе, то именно Лондон первым открыл новую серию европейских антикризисных мер, которые потом уточнялись на встрече Еврогруппы в Париже, объединяющей страны зоны евро. Великобритания не входит в еврозону, однако в обстоятельствах финансового кризиса она пошла на координацию с Европой антикризисных мер. Более того, по утверждению английских СМИ, именно меры, предложенные Брауном, легли в основу плана, принятого Еврогруппой. Но только не концептуально.

В Лондоне просто национализировали банки, а в континентальной Европе страны зоны евро объявили о скоординированном плане предоставления банковских гарантий, что должно предотвратить необходимость банковской национализации. Тем не менее, в самой Англии, по данным Би-би-си, в третьем квартале этого года ВВП снизился на 0,5 процента. Это - первое экономическое падение в стране за последние 16 лет. По оценке местных аналитиков, такие результаты развития экономики могут свидетельствовать о том, что страна находится на грани глубокой рецессии.

А в Германии до сих пор не могут придти в себя от шока, испытанного после решения США о признании банка Lehman банкротом. Почему? Потому что, как признал министр финансов этой страны Штайнбрюк, банкротство этого банка явилось не следствием финансового кризиса, а типичным «наездом», поскольку около 400 млрд. евро – половина всего бизнеса банка – составляли контракты с европейскими финансовыми институтами. Более того, на германском финансовом рынке к началу кризиса не было «пузыря» недвижимости, устойчивой считалась и реальная экономика. К тому же Германия является крупнейшим в мире кредитором после Китая и Японии. В 2007 году почти 60 процентов кредитов Берлин выдавал за рубеж – в основном в страны ЕС, но в значительной степени и в США. Вот почему, как пишет известный немецкий экономист Людвиг Либиг, представляя пакет экстренных финансовых мер бундестагу и напоминая при этом об ущербе в связи с банкротством Lehman, Штайнбрюк воспользовался метафорой: «Когда на мировом финансовом рынке пожар, его, прежде всего, надо ограничить – даже если он является следствием поджога».

Перед Германией стоит теперь важнейший вопрос: насколько серьезно финансовый кризис затормозит развитие конъюнктуры в стране. Ведущие германские экономические институты сделали прогноз на предстоящий год со снижением темпов роста экономики с 1,4 до 0, 2 процента. При наихудшем развитии событий спад конъюнктуры может составить до 0,8 процента, поскольку в первую очередь стал падать интерес к инвестиционным продуктам, игравшим важную роль в экспортном ассортименте ФРГ. Это будет означать, что и в Германии начался экономический кризис.

Главное, как всегда, в деталях. Канцлер Ангела Меркель признала, что нынешняя экономическая модель в Германии потерпела крах. Тем не менее она уверена, что будущее за немецкой моделью социальной экономики, которая считается «фирменным знаком страны». Но готовы ли воспринять такую модель в остальной Европе? Пока речь идет всего лишь о выработке совместных технических приемов по выходу из финансового кризиса. А дальше Лондон, Париж и Берлин - главные инициаторы модернизации финансово-экономической системы - как в оценке появления кризиса, так и в поисках выхода из него усматривают все же в разных сценариях действий. Например, канцлер Германии Ангела Меркель заявила, что ее страна готова финансировать только свои экономические структуры. Судя по всему, не совсем верит она и в эффективность нынешних контактов с Белым домом. В этой связи, пожалуй, можно согласиться с мнением заместителя директора исследовательских программ Совета по внешней и оборонной политике Дмитрием Сусловым о том, что «новые центры экономической и политической силы пока не вовлечены в систему глобального управления, в то время, как старая система объективно уже не справляется с сегодняшними задачами».

Саммит в Вашингтоне

15 ноября 2008 года в Вашингтоне намечено провести первый общемировой саммит с участием руководителей развитых и развивающихся стран, посвященный проблеме мирового кредитного кризиса и реформированию финансовой системы. Лидеры стран должны оценить уже принятый комплекс мер, направленный на борьбу с финансовым кризисом, и согласовать общие принципы заявленной реформы регулятивного и институционального режимов финансовых секторов мира. Инициатива созыва этого мирового форума принадлежит президенту Франции Николя Саркози. Он считает, что мировые державы должны привести глобальную финансовую систему к «новому Бреттон-Вудсу», искоренив «пороки» современного капитализма с его ориентацией на максимизацию краткосрочной прибыли.

Между тем, как отмечают аналитики, Вашингтон с опаской относится к идеям радикального реформирования мировых финансов. Это показала недавняя встреча в Кэмп-Дэвиде Джорджа Буша с президентом Франции, председателем ЕС Николя Саркози и главой Европейской комиссии Жозе Мануэлем Баррозу. «Первой задачей является стабилизация финансовых рынков в каждом отдельном государстве. Во время кризиса важно сотрудничество, поскольку мы все переживаем кризис одновременно», - заявил по итогам состоявшихся переговоров Джордж Буш. В свою очередь, Николя Саркози говорил о том, что только с помощью глубинных реформ финансового сектора «капитализм будет иметь будущее». Как уточнил при этом Саркози, «каждый регион, будь то США, Европа или Азия, должны найти свои собственные ответы. Но эти ответы будут эффективнее, если государства будут говорить одним голосом».

Если послушать политиков, то задача, стоящая сейчас перед большинством государств мира, вроде бы проста - сделать максимум для того, чтобы финансовые проблемы не перекинулись на реальный сектор экономики. В то же время выясняется, что основных рецептов «спасения» предлагается только два: американский и европейский. По мнению аналитиков, американцы нацелены на продолжение функционирования сложившейся системы, в которой основной мировой валютой считается доллар. Европейцы же озабочены проблемами спасения системы капитализма в целом, полагая, что прежнее финансово-экономические доминирование США закончилось. К этой позиции примыкает и Россия, которая еще на саммите «восьмерки» в Японии заявляла о необходимости реформирования глобальной финансовой системы.

В данном случае на первое место выводится «тонкая материя» - диагностика состояния мировой финансовой системы и экономики. Например, США, оперируя итогами I-II кварталов текущего года, в которых зафиксирован экономический рост, намекают только на рецессию. А по итогам 2008 года прогнозируемый МВФ рост общемирового ВВП составит примерно 3,5 процента. Такая статистика, по сложившейся международной практике экспертных оценок, свидетельствует, что мирового экономического кризиса вроде бы просто не существует. На основе этого официальный Вашингтон ставит свой «диагноз болезни»: речь может идти не о финансовом, а только о фондовом кризисе как в США, так и в ряде других стран.

Это свидетельствует о том, что многие авторитетные специалисты до сих пор так и не сформировали единого суждения относительно характера нынешнего кризиса, что предполагает сложное обсуждение проблемы на саммите «двадцатки» в Вашингтоне. Скорее всего, там удастся сделать только первый шаг по пути вынужденного реформирования мировой экономической системы, вектор которого при этом до конца не просматривается. Ведь для выработки масштабных мер по преодолению мирового финансового кризиса потребуется не только целая серия международных саммитов, но и, возможно, даже небольшая политическая «революция».

Что такое «Бреттон-Вудс»?

Другое дело, что специалисты предсказывают глобальный отход от политики так называемого экономического либерализма, которая вроде бы должна остаться «моделью в вакууме». Однако есть основания предполагать, что речь идет все же о попытках США втиснуть нынешний финансовый кризис в прописанную в учебниках так называемую «кризисную цикличность». Не случайно ее начало американские экономисты начинают выводить с середины 1980-х, когда появились «силы», приведшие в 1997 - 1999–х годах к финансовому краху в Азии, и которые в августе 2007 года достигли берегов США. В таком случае связывать главную причину нынешнего финансового кризиса с проблемой американской ипотечной системы - означает особенное принимать за общее.

Но ситуация усугубляется тем, что сегодня никто не отрицает сам факт того, что американская финансовая система оказывается неэффективной. Однако на корабле, который находится с пробоиной в центре бушующего океана, думают в первую очередь о спасении. «Виновные в глобальном финансовом кризисе будут найдены»,- обещает президент Франции Николя Саркози, призывая к совместным усилиям по изменению мировой финансово-экономической архитектуры. В то же время канцлер Меркель вообще игнорирует употребление понятия «Бреттон-Вудс» и оперирует термином «Всемирный финансовый саммит». А президент Николя Саркози вместе со своим итальянским коллегой премьер-министром Сильвио Берлускони говорят о «Бреттон-Вудс-2».Чтобы понять смысловые нюансы, необходимо вспомнить, какую трансформацию претерпела эта система на протяжении десятилетий.

Основы системы всемирного валютно-финансового регулирования были заложены в конце Второй мировой войны, в 1944 году. Она получила название «Бреттон-Вудская система», по названию города в штате Коннектикут (США), где была принята на специальной международной конференции. Там было решено, что в основу системы будут заложены требования устойчивости национальной валюты и ее конвертируемости, а также привязки любой валюты либо к золоту, либо к валюте - новому золотовалютному стандарту. Конвертируемость обеспечивала беспрепятственный обмен и проведение многосторонних расчетов по текущим внешнеторговым операциям. Тогда только США ввели золотой стандарт (1 тройская унция была приравнена к 36 долларам.) Удалось это сделать потому, что к концу войны основной мировой запас золота перекочевал в США. Затем для наблюдения за устойчивостью валют был создан Международный валютный фонд (МВФ).

Процесс возвращения к конвертируемости валют и снятия различных ограничений на экспортно-импортные расчеты завершился в европейских странах лишь к концу 1950-х годов. В то время быстрый экономический рост в Европе привел к тому, что в западноевропейских банках к 1970 году скопилось около 50 млрд. долларов, в то время как в США шел процесс сокращении золотого запаса США до 11 млрд. долл. Подобный дисбаланс заставил США в 1971 году отказаться от золотого стандарта. Фактически это уже означало развал Бреттон-Вудской системы.

Вместо нее в рамках МВФ начали формироваться требования и программы, определявшие функционирование современной валютной системы. Тогда и сложились базовые валюты: доллар США, франк (для зоны франкоязычных стран), фунт стерлингов (для ряда стран Британского Содружества), немецкая марка и японская иена, а также СДР (специальные права заимствования МВФ, строящиеся на корзине четырех основных валют).

Подобная структура и динамика самой мировой валютной системы демонстрировала заметную гибкость, что постепенно способствовало развитию не только процессов глобализации мировой экономики, но и накоплению немалых финансовых резервов, функционирующих вне каких-либо четких государственных границ («кочующие триллионы»). Тем самым произошел отрыв капиталов и от реального сектора, и от конкретных стран - инвестиционных доноров. Подобные капиталы в сочетании с традиционными источниками свободно перемещаются по миру в поисках высокодоходных способов их инвестирования. Сочетание больших резервов капитала с гибкостью мировой валютной системы способствовало целой серии региональных финансовых кризисов, приуроченных к феномену «растущих рынков».

Так начались финансовые кризисы особого свойства: 1985 год - Мексика, 1997 год - страны Юго-Восточной Азии, 1998 год – дефолт в России, 2001 год - Аргентина. Механизм возникновения и развития кризисов во многом схож: свободные средства вкладываются в основном не в виде инвестиций в реальное производство или сферу услуг, а в портфельные инвестиции в высокодоходные государственные бумаги, или акции «голубых фишек», а также идут на кредиты, прежде всего, государству. Такие инвестиции высоколиквидны и в любой момент могут быть вывезены из страны (в отличие от производственных инвестиций). Кредиты ведут к завышению курса национальной валюты, что заметно снижает конкурентоспособность местного производства и на внутреннем, и на внешних рынках. Доходы страны резко сокращаются, что приводит к невозможности выполнения долговых обязательств - к дефолту и соответственному падению курса национальной валюты.

В целом считалось, что современная мировая валютная система обладает большим запасом прочности: капиталами и «прикрытием»: МВФ, МБ, Федеральная резервная система США, Центральные банки Великобритании, Германии, Франции, Японии, которые объединяют усилия в преодолении очередных региональных и общих кризисных явлений. Однако опыт 1998-го и 2008 годов показывает, что особо рассчитывать на экстренную помощь в необходимых размерах не приходится: бороться с имманентно присущими мировой валютной экономической системе неустойчивостями придется в основном своими силами. «Новой архитектуры мировых финансов до сих пор не существует, - говорит профессор Евгений Ясин, - так как основные индустриально развитые страны не стремились к этому. В течение длительного времени я закипал злобой против них, пока не прочитал книгу Дипака Лала «Непреднамеренные последствия». По его мнению, мировые финансовые рынки - последние ограничители непродуманных действий национальных правительств. Если выстроить международную систему регулирования, то она, во-первых, будет давить на национальные правительства и означать определенную потерю суверенитета, а, во-вторых, неизвестно, будет ли она работать лучше, если все дело сведется к административным запретам. Видимо, сегодня нужно сочетать создание международной финансовой архитектуры с идеями Дипака Лала. Это возможно, если разумно ограничить использование деривативов и связанное с ними перераспределение рисков».

Таким образом, мировая финансовая и экономическая система оказывается в «подвешенном состоянии». Глава Федеральной резервной системы США Бен Бернанке, выступая на слушаниях в бюджетном комитете Конгресса, предупредил, что Америка, возможно, находится на пороге длительного экономического спада. Он призвал правительство предложить новые меры для поддержания экономики. Однако Бернанке так и не назвал хотя бы одну конкретную меру, которая могла бы стимулировать экономику. Поэтому, несмотря на многочисленные публичные декларации, никто толком не знает, что именно будет обсуждаться на предстоящем в ноябре финансовом саммите в Вашингтоне. Скорее всего, будет говориться об изменении парадигмы, которая сформировалась на фоне «рейганомики», «тэтчеризма» (с их акцентированным подчеркиванием необходимости ухода государства, дерегулирования, выпячиванием финансовой системы в ущерб реальному сектору экономики), в пользу усиления государственного вмешательства. Если Запад действительно возьмется за декларируемые реформы, то без государства ему не осуществить изменение всей системы регулирования в банковском и финансовом секторе. Но это будет уже «политической революцией».

Новая экономика России

Для России пока мировой финансовый кризис остается проблемой биржевиков и банкиров. Как считает директор Национального агентства финансовых исследований Диляра Ибрагимова, чувство беспокойства появилось только у тех, кто имеет акции, кредиты, особенно ипотечные. Правда, по оценкам экономистов, наиболее активные граждане страны стали скупать недвижимость, дорогие украшения, забирать деньги из банков, в основном, коммерческих. В то же время, например, президент Американской торговой палаты в РФ Эндрю Соммерс уверен, что России удастся достаточно быстро преодолеть последствия кризиса. Почему? Потому что, по его мнению, российская экономика наименее интегрирована в мировую систему, хотя и ей придется преодолевать некоторые промежуточные «болевые точки».

С другой стороны, как считает «отец» российских рыночных реформ Егор Гайдар, Россия предвидела подобный ход событий на финансовых рынках и оказалась «прилично подготовлена к замедлению мирового экономического роста и трудностям в финансовой сфере»: накоплены крупные золотовалютные резервы, создан Стабилизационный фонд и функционирует отлаженная налоговая система. По его словам, первые три года президентства Владимира Путина были успешными с точки зрения экономической политики, были проведены многие реформы, которые не успели осуществить, например, многие европейские страны. Теперь, по мнению Гайдара, мировой финансовый кризис открывает перед страной новое окно возможностей для развития экономических реформ. Потому что во времена экономического роста реформы проводить чрезвычайно сложно. На 2009 год возглавляемый Гайдаром Институт экономики переходного периода предсказывает падение темпов роста ВВП и отток капитала. Когда экономика входит в черную полосу – самое время заняться «отложенными» проблемами. Кризис создает не только проблемы, но и стимулирует модернизацию.

Главная проблема, конечно, в том, какой Россия выйдет из кризиса. Ясность существует пока только в одном: мир после кризиса станет более жестким, а крупным западным компаниям придется адаптироваться к новым условиям, используя уже иные средства борьбы.

Снижение темпов роста доходов населения в России и сокращение занятости способны будут сыграть положительную роль. По мнению Гайдара, экономика придет в соответствие с теми рабочими ресурсами, которыми она реально располагает. Гайдар одобряет те законы, которые были экстренно приняты по поддержке банковской системы, снабжению ее финансами. По его мнению, именно банки в конце кризиса обеспечат рост российской экономики своими кредитами.

Но это завтра. И то в случае, если Правительство будет придерживаться либерального курса в экономике. Сейчас же оно работает по специальной программе по преодолению влияния мирового финансового кризиса на отечественную экономику, вынуждено оперативно в ежедневном режиме реагировать на новые сюрпризы, которые возникают на международной финансовой арене. Пока многое удается.

«Мировой финансовый кризис не помешает российскому государству в полном объеме выполнить свои социальные обязательства, предусмотренные федеральным бюджетом», - заявил вице-премьер Игорь Шувалов. Он подчеркнул, что все принятые социальные обязательства «обеспечены расчетами, федеральным бюджетом и теми резервами, которые есть у Российской Федерации». Более того, Правительство предпринимает усилия для того, чтобы международным финансовым спекулянтам не удалось пошатнуть финансовую систему России и позиции российского рубля. «В настоящий момент все в Правительстве и в Банке России считают, что резкое изменение курса национальной валюты вредно, и его допустить ни в коем случае нельзя», - подчеркнул он, добавив, что Банк России обладает всеми необходимыми ресурсами и рычагами, чтобы не допустить спекуляций на курсе рубля.

Что же касается долгосрочных тенденций, то сейчас особое значение приобретают внутренние источники финансирования – свободные деньги Пенсионного фонда, часть денег Фонда национального благосостояния, профицит бюджета и долгосрочные депозиты юридических лиц и населения. Главное теперь сделать все, чтобы антикризисные меры не пришли в прямое противоречие с курсом на экономическое развитие страны и рост благосостояния ее населения.