- Николай Николаевич, каким был ваш путь в специальность? Всегда ли вы знали, что будете врачом?

- В моей семье никогда не было врачей. Это удивительно, но я как сейчас помню тот самый вечер 1964 года (я тогда учился в 10-м классе), когда я принял решение стать врачом. Была зима. Мы жили тогда в своем доме в Балашихе. В доме было довольно прохладно, хотя мы и топили печку. Было приблизительно шесть часов вечера. Я включил телевизор («Авангард»), и там как раз шла передача «В помощь практическому врачу», в которой выступал доктор медицинских наук Вячеслав Александрович Таболин. Он рассказывал о гемолитической болезни новорожденных, да так интересно, что я был просто заворожен темой передачи. Этот вечер стал поворотным этапом в моей жизни. В то время я даже не знал, где Вячеслав Александрович работает (а он тогда работал в институте усовершенствования врачей). Я поступил во 2-й Медицинский институт на педиатрический факультет, а в 1965 году Вячеслав Александрович стал заведовать кафедрой госпитальной педиатрии в нашем институте. На третьем курсе (в 1968 г.) я пришел к нему в научный кружок, и вскоре под его руководством я защитил кандидатскую диссертацию по гемолитической болезни, после чего стал ассистентом своего руководителя.

– Будучи ректором, вы не прерываете преподавательскую работу?

- Я преподаю на кафедре неонатологии, на факультете усовершенствования врачей. Мы работаем с практикующими врачами, приезжающими на повышение квалификации и на переподготовку. Интересно наблюдать, как наши слушатели приезжают сначала просто молодыми специалистами, потом – мамами или папами, и затем - бабушками или дедушками. Повышение квалификации врачи должны проходить не реже, чем один раз в 5 лет. Прохождение курса повышения квалификации – обязанность практикующего врача. По окончании такого курса он получает специальный сертификат специалиста, а если такого сертификата нет – врача не допустят до работы. Повышение квалификации или переподготовку он может получить в любом вузе, имеющем право на данный вид образовательной деятельности. У нас все вузы имеют право на образовательную деятельность, другое дело, что не во всех вузах в лицензию внесена та или иная специальность.

- Имеет ли возможность преподаватель с полной педагогической нагрузкой работать в клинике?

- Он просто обязан работать в клинике. И наши специалисты - высокие профессионалы, участвующие в оказании помощи в особо сложных случаях, владеющие высокими медицинскими технологиями.

- Каковы ваши впечатления от нынешних студентов?

– Могу поделиться личными наблюдениями. Начиная с 1973 года, я постоянно входил в состав приемной комиссии (начиная от приема документов и заканчивая должностью председателя приемной комиссии). В этом году я приходил на каждый письменный экзамен и беседовал с абитуриентами. Мне хотелось снять их предэкзаменационный стресс и заглянуть им в глаза. И вот каждый раз я выходил из аудитории с ощущением – какие прекрасные ребята! Сто процентов! В глазах ответная реакция на то, что я говорю, все милые, симпатичные и абсолютно адекватные. Но потом, когда я раскрыл эти работы… Моему удивлению не было границ. К сожалению, уровень работ существенно отличался от такового, каким он был 5 - 10 лет назад.

– От чего это зависит?

- Наверное, молодежь разучилась гладко излагать свои мысли. У них совсем другая подготовка! Формируя свою работу из разных фрагментов на компьютере, они часто даже не проверяют - что же в конечном итоге получилось. Вот и выходит, что имея большой объем навыков работы с техникой, будучи контактными, они не могут выразить свои мысли, показать знания. А я ведь помню, какие в 70-х годах абитуриенты писали сочинения! Это действительно были настоящие СОЧИНЕНИЯ! Сейчас – совсем не то! Убежден, проблема кроется в школьном образовании – ученики не научены грамотно получать информацию, структурировать ее. Они не читают классику. Все до неприличия упрощено. И еще. Я сейчас наблюдаю эдакие «шарахания» на примере предмета истории. Бесспорно - у каждой страны должна быть своя история. Единственная. Так и у нас – должна быть та история Отечества, которая есть на самом деле. Начиная с князя Владимира. Мы не имеем права идти на поводу у «лжеисториков», задача которых – опорочить страну через какие-то свои теории. Вот вы, например, видели, чтоб в Америке кто-то говорил, что у них было что-то плохо? Нет! У них все всегда правильно, все нормально, и везде они победители! Так зачем же мы порой сами порочим свою историю?

– Вы, будучи ректором, общаетесь со студентами?

– Конечно! Я считаю, что в общении между ректором и студентами не должно быть преград. И это общение должно быть организовано. Во-первых, у нас есть сайт ректора, где каждый студент может оставить свои пожелания. Во-вторых, в студенческих коллективах созданы студсоветы – важная студенческая составляющая, позволяющая решать те вопросы, которые в одиночку вузу порой решить сложно. Это своеобразный орган студенческого самоуправления, в обязанности которого входит следить за внутренним распорядком, за санитарным состоянием аудиторий, и т.д. Кроме того, с этого года мы сделали традиционными встречи ректора со студентами, аспирантами и ординаторами. Думаю сделать такие встречи два раза в год. При этом не только спросить, чего они хотят, но и отчитаться перед ними, что уже сделано, что запланировано. А еще выяснить, все ли их обязательства на этот период выполнены, наметить дальнейшие совместные планы. Не остается без внимания и их желание самосовершенствоваться в науке.

- Сейчас говорят о том, чтобы медицину, находящуюся в системе наказаний, передать в Минздравсоцразвития. Ваше мнение по этому вопросу?

- Я лично категорически против! Кроме того, я поражаюсь позиции В.П. Лукина (Уполномоченного по правам человека в РФ), отстаивающего эту точку зрения. Это ведь грубейшая ошибка! Медицина, находящаяся в системе наказаний создана великими людьми - Ю.И. Калининым и А.С. Кононцовым. Ее 15 лет назад вообще не было! А мы знаем – какая там заболеваемость! Была создана система, подготовили врачей - врачей с погонами. Когда я еще работал в Минздраве, я принимал участие в разработке этого проекта, мы повышали квалификации этих врачей, проводили совещания. Была проведена очень серьезная работа. И представьте - если погоны у этих врачей сейчас снять, отобрать оружие и запустить врачей как в клетку… Получится, что это будут обычные врачи, обычные медсестры, но работающие в тюрьме. То есть это уже будет не военный, а штатский человек. И он не будет иметь ни льгот, ни государственной поддержки. Нетрудно догадаться, что в таком случае врачи просто уйдут оттуда (зачем работать в тюрьме, если рядом есть обыкновенная больница или поликлиника?), ведь лечить преступников – колоссальная моральная нагрузка. Она несравнимо выше, чем лечить обыкновенных пациентов. И если эта нагрузка никоим образом не будет компенсироваться, квалифицированных врачей и медсестер, желающих работать в тюремной больнице, будет найти крайне сложно. В тюрьмах сейчас работают военнослужащие, выполняющие, конечно, свои обязанности, но и имеющие какие-то льготы, и определенную охрану. А сегодня такое нововведение подается под призывом «Защиты прав человека». Вот так и хочется спросить – какого именно человека? Это обсуждение, эта борьба длится примерно второй год. И в Общественной палате, и в Думе.

– Не думали ли вы заняться политикой?

- Я никогда не был связан с политикой, но много лет проработал в Минздраве и Росздраве. Кроме того, у нас есть и общественная организация – «Российская организация специалистов перинатальной медицины». Я являюсь ее президентом с 1995 года. Это очень серьезная работа. Мы недавно провели свой VI съезд. О значении этого съезда и нашей организации говорится в приветственной телеграмме, направленной нам Президентом РФ Дмитрием Медведевым. Эта ассоциация объединяет порядка 2 тыс. специалистов. Один раз в 3 года мы проводим съезды. Каждый год проводим конференции, где собирается порядка полутора – двух тысяч человек. Мы вместе обсуждаем самые современные проблемы, отрабатываем поставленные задачи, формируем стандарты, протоколы оказания помощи и требуем их внедрения. Сейчас мы очень продвинулись, но самая тяжелая проблема – высокая востребованность специалистов. Ведь интенсивность работы возрастает постоянно – возникают все новые задачи. Сейчас рождается очень много недоношенных детей (с массой тела менее килограмма и даже около 500 грамм). Мы их выхаживаем. А ведь выхаживание такого ребенка чрезвычайно затратно – и в финансовом, и в физическом, и в психологическом, эмоциональом плане. Нагрузка и ответственность очень высока, а зарплата врачей не всегда этому адекватна, и надо сказать, что и инструктивные документы не учитывают многого. Поэтому мы сейчас все эти инструктивные документы пытаемся пересмотреть. Но главное то, что не во всех учреждениях новые разработки или новые стандарты можно внедрить. И вот парадокс – мы делаем качественный скачок в плане оснащения, а специалистов нет, или их катастрофически мало.

Мы, благодаря новейшим достижениям научились выхаживать детей, которые раньше бы и минуты не смогли прожить, но такие дети требуют внимания и на следующих этапах. И бывает так, что добившись одного, ты зачастую не решаешь проблему, а создаешь новые. Поэтому должен быть динамический контроль (особенно в первые месяцы жизни), особое наблюдение, но главное - надо сформировать учреждение, которое могло бы осуществлять этот динамический контроль. Каждый раз на нашем конгрессе присутствуют: академик А.Н.Коновалов (нейрохирург), академик Л.А.Бокерия (кардиохирург), академик Г.М.Савельева (акушер-гинеколог), академик А.Н. Стрижаков (акушер-гинеколог), академик В.А.Тутельян (питание), академик В.И. Покровский (эпидемиолог). Эти специалисты высочайшего уровня всегда с нами, что позволяет нам рассматривать проблему со всех сторон.

- Ваши пожелания читателям?

- Конечно, в первую очередь – не болеть. А во-вторых – быть всегда сторонником врача. Независимо от того – есть ли в нем потребность в данный момент. А сторонником врача можно быть каждодневно и ежеминутно, сохраняя свое здоровье самостоятельно.