Вихри социально-экономических и политических потрясений, захлестнувшие СССР на излете его существования, приоткрыли возможности для публичного озвучивания западных экономических теорий и попыток теоретической адаптации различных рыночных доктрин к позднесоветской действительности. В когорте гайдаровских «завлабов» проявил себя и молодой ленинградский экономист с кандидатским дипломом Андрей Илларионов, занимавший в 1990 году скромную должность заведующего сектором лаборатории региональных экономических проблем Санкт-Петербургского финансово-экономического института. Возглавлял лабораторию в тот период Сергей Васильев, слывший сподвижником Анатолия Чубайса по теоретическому кружку. Именно он в 1992 году, став руководителем Рабочего центра экономических реформ при правительстве РФ, взял вернувшегося из стажировок в Великобритании и Австрии Илларионова к себе первым замом. В недрах этого центра ковалась правительственная концепция рыночных реформ, во взаимодействии с ним разрабатывалась программа «ваучерной» приватизации, под прикрытием которой велось реальное перераспределение бывшей социалистической собственности в пользу немногих. Андрей был сторонником теоремы Коуза, согласно которой не стоит придавать значения, кому достается разгосударствляемая собственность - лишь бы кому-то доставалась. Известный экономист Лариса Пияшева такой пассаж «младореформатора» позднее сопроводила фразой: «Воровской страной Россию делали, как видим, более сознательно, чем можно было думать».

После отставки кабинета Егора Гайдара Андрей Илларионов не пострадал: летом 1993 года он уже руководил группой анализа и планирования при новом главе Правительства РФ Викторе Черномырдине в ранге экономического советника премьер-министра. «Талантливый либерал», совмещавший чиновничью должность с многочисленными поездками по странам Запада, взял в общении с «выдающимся филологом» несколько менторский тон, по сути, обучая его теоретическим азам либеральной экономики. И в тот период, и в более поздние годы он многократно упрекал профильных министров в глубоком невежестве и примитивной глупости, причем не всегда безосновательно. Непримиримость в трактовках тех или иных решений в сочетании с высоким самомнением и несдержанностью серьезно подрывало способность советника к командной игре.

Уже в июле 1993 года в отношениях между премьером и его «экономистом» сгустились тучи из-за обмена денежных купюр, который Илларионов назвал «псевдореформой» и пытался предотвратить. Так или иначе, советские банкноты пора было менять на дензнаки нового образца, и премьер применил в беседе с «диссидентом» наиболее крепкую часть арсенала своих познаний в русском языке, от которой советник слег на больничную койку более чем на месяц. Отношения были подорваны, и Илларионов пустился в поездки по британским университетам и фондам, получая за это и командировочные, и сомнительные с точки зрения закона гонорары от западных друзей. После поражения «гайдаровцев» на выборах в Госдуму 12 декабря 1993 года Илларионов в открытую заявил, что во всем виноваты глава Центробанка Виктор Геращенко и сам Черномырдин. Такое стерпеть уже было невозможно, поэтому в ответ на прошение об отставке в феврале 1994 года он был уволен «по статье» - вспомнили его побочный приработок на Западе в рабочее время.

Пришло время вернуться к теоретическим разработкам и подкрепить имидж «экономического гуру». В период с 1994 по 2000 годы он известен как директор Института экономического анализа и непримиримый критик властей с позиции радикального либерализма. Много выступает со своими оценками и прогнозами развития народного хозяйства и финансовой сферы в России, публично и в кулуарах отстаивает догматы экономической свободы.

На этом фоне для многих наблюдателей оказалось неожиданным решение нового Президента РФ Владимира Путина назначить человека с такой репутацией на должность экономического советника. В Москве витали различные предположения о мотивах кадрового изыска: от опасений (или надежд), что руководство страны предпримет крутой либеральный поворот в экономике и политике, до намеков на «усыпление бдительности» Запада и задействовании восставшего из небытия советника «с характером» в аппаратных играх против отдельных влиятельных персон и бизнес-структур.

Справедливости ради нужно сказать, что некоторые таланты Андрея Илларионова на этом посту властям пригодились. Так, именно он считается автором идеи о закладке нефтяных сверхдоходов в «фонд будущих поколений», впервые озвученной в тиши кабинетов в 2000 году. Тогда эту тему премьер Михаил Касьянов принял в штыки, но спустя три года она была взята за основу при создании Стабилизационного фонда. Он также выступал за ускоренную выплату внешних долгов России, что было взято на вооружение Кремлем. Действительно, о какой независимости во внешней политике России можно было бы говорить сегодня, если бы за плечами до сих пор висела ноша огромной задолженности перед иностранными кредиторами, скопившейся в горбачевские и ельцинские времена? Правда, со временем радикальный либертарианец крепко пожалел о некоторых дельных советах, способствовавших в итоге укреплению «вертикали власти» в стране.

В период пребывания в должности экономического советника Илларионов настаивал на расчленении «монстров монополизма» – «Газпрома» и «Роснефти», но выступал с острой критикой Анатолия Чубайса, приступившего к разделению РАО «ЕЭС». Градус его конфликта с Чубайсом накалился после того, как последовали фактически прямые призывы советника к иностранным инвесторам отказаться от капиталовложений в отечественную энергетику до смены управленцев в РАО «ЕЭС».

Довольно быстро задор реформаторства у Илларионова, столкнувшегося с рутиной согласования интересов в верхах, поубавился, сменившись мрачным критиканством. Экономическую модель, выстраиваемую в России, он называл «корпоративистской», осуждал арест Михаила Ходорковского, однако обходил вниманием преступные схемы ухода от налогов высшего менеджмента «ЮКОСа», не совместимые с принципами свободной экономики. При этом острие критики было направлено против «Газпрома», «Роснефти» и «Внешторгбанка», причем филиппиками Андрей Илларионов предпочитал разражаться перед западной аудиторией. «Питерские» нового призыва в ответ указывали на неадекватность публичного критиканства со стороны госчиновника. К тому же силовики «со значением» обращали внимание на тот факт, что Андрей Илларионов женат на гражданке США.

Первоначально европейские и американские деловые круги удивлялись расцвету плюрализма в Администрации Владимира Путина, однако постепенно дивиденды от использования потенциала «кремлевского туриста» обнулились. После того, как его в начале 2005 года отстранили от работы по «большой восьмерке», Илларионов напрашивался на скандал с громкой отставкой, но в Кремле не торопились с решением ковать его имидж «гонимого либерала». В результате он был вынужден сам «хлопнуть дверью» в декабре 2005 года.

Незадолго до своей отставки Андрей Илларионов в докладной записке на имя Президента РФ настаивал на сохранении модели экономики, ориентированной на Запад, и призывал отказаться от курса на конфронтацию с США и ЕС, указывая на его катастрофические последствия для страны. При этом нет свидетельств о том, что аналогичные «миротворческие» призывы по предотвращению риска новой «холодной войны» он делал своим визави на Западе.

После отставки экс-советник ожесточился и беспрестанно сыпал едкими тирадами в адрес российских властей, обвиняя их в разрушении свободы и демократии. С азартом обреченного он доказывал, что обречена сама Россия при нынешних правителях, поддерживал маргиналов из «Другой России». Вновь возглавил Институт экономического анализа, который, по некоторым данным, получал финансовую подпитку от «лондонского сидельца» Бориса Березовского, но предпочел работать за океаном, заняв в октябре 2006 года, как и в юности, скромную с виду должность старшего научного сотрудника Центра по глобальной свободе и процветанию Института Катона в Вашингтоне. Все подозрения о контактах с ЦРУ, неизбежных при его круге общения, бывший чиновник категорически отвергает.

В последнее время Андрей Илларионов уделяет большое внимание положению России в свете мирового финансового кризиса. В статье «Природа российского кризиса», опубликованной в газете «Moscow Times» за 3 октября, он пытается обосновать тезис о том, что обвал индексов российского фондового рынка «как минимум наполовину вызван собственными внутренними проблемами: атакой властей на отечественный и иностранный бизнес, войной в Грузии, односторонним признанием Южной Осетии и Абхазии, связанными со всем этим опасениями инвесторов относительно возвращения «холодной войны».

С точки зрения теоретических либеральных схем «пугать» инвесторов ни в коем случае не стоило, да вот только помимо хрестоматийных экономических выкладок существуют вопросы национального суверенитета, геополитические раскладки и военные угрозы, которые требуют от руководства России решительных действий. В этих жестких условиях внешнего прессинга серьезные экономические издержки неизбежны. Что, тем не менее, вовсе не отменяет потребности в отлаживании механизмов социально-экономического развития страны на цивилизованных началах, с учетом некоторых западных ценностей и опыта.