В документах израильской разведки «Моссад» он проходил под псевдонимом «Свояк» из-за родственных связей с президентом Египта Гамалем Абдель Насером. Он подкупил сотрудников этой секретной службы тем, что сам предложил свои услуги, сообщал ценную информацию и доказал свою надежность.

В 1969 году он вошел в израильское посольство в Лондоне и заявил, что готов сотрудничать с «Моссадом». Такой способ «самовербовки» выглядел несколько странно, поэтому представитель этого ведомства отправил его восвояси. Однако молодой египтянин настаивал и, покидая здание посольства, оставил свои данные, пообещав, что вернется через несколько дней.

Сотрудники «Моссада», работавшие в столице Великобритании под посольским прикрытием, провели тщательную проверку и установили, что 20-летний египтянин не только высокопоставленный государственный служащий, но еще и дальний родственник президента Насера. Тот так его любил, что зачислил в свою свиту и даже назначил посланником по особым поручениям. Поэтому естественно, что в «Моссаде» с удовольствием приняли предложение египтянина, и со временем он стал одним из самых ценных агентов этой организации.

Если у руководства «Моссада» и возникли какие-то опасения, что смерть Насера в 1970 году может воспрепятствовать карьере «Свояка», то опасения эти вскоре развеялись. Новый президент Египта Анвар Садат, власть которого поначалу была неустойчивой, изо всех сил стремился окружить себя опытными и влиятельными людьми. Родственник Насера был именно таким человеком. В правление Садата молодой египтянин даже стал министром без портфеля, а со временем – одним из самых близких к президенту лиц.

В Израиле лишь немногие знали о том, кем на самом деле был «Свояк». За свои услуги он получал огромные деньги – по 100 тысяч фунтов стерлингов за каждую встречу с куратором из «Моссада». Его донесения – слово в слово, не отредактированные и не снабженные комментариями – читали самые высокопоставленные люди Израиля: премьер-министр, министр обороны, начальник «Моссада» и начальник военной разведки.

Его сведения анализировались, проверялись и сравнивались с теми, которые поступали из других источников. И всегда оказывались достоверными и четкими.

Среди важных документов, переданных «Свояком», была запись беседы Насера с Брежневым в 1970 году в Москве, когда египетский лидер просил передать Египту ракеты «Скад» и бомбардировщики дальнего радиуса действия. Позже, в 1972 году, в Израиль было передано содержание секретной телеграммы, посланной Садатом Брежневу по тому же вопросу.

Передачей документов «Свояк» не ограничился. Он объяснил своему куратору из «Моссада», что ракеты и бомбардировщики – непременное условие участия Египта в войне. Если египтяне их не получат, атака на Израиль станет бессмысленной.

Именно на основании этой информации и вырабатывалась израильская стратегия после 1967 года (иногда ее называли «концепцией»). Израильтяне начали пристально следить за тем, что происходит на египетских военных аэродромах, чтобы понять, не прибыло ли туда вооружение, столь необходимое Египту. В Израиле исходили из предположения, что после того, как оно будет получено и освоено, Египет начнет военные действия.

А вот чего израильтяне не поняли, так это того, что на самом деле «Свояк» был человеком, работавшим на Садата. Да, документы, передаваемые им «Моссаду», были настоящими и отражали традиционную египетскую политику, согласно которой без ракет и бомбардировщиков об атаке на Израиль не могло быть и речи. Вот только сам Садат давно уже отказался от этой политики, поняв, что не получит советского оружия и что единственное, что ему оставалось делать, – это атаковать Израиль в рамках так называемой «ограниченной» войны.

Очевидно, что агенту «Моссада» об этом было прекрасно известно, поскольку он был правой рукой и доверенным лицом египетского президента. Однако он не сообщил израильтянам об изменении политической линии. Для Израиля это обернулось катастрофическими последствиями, поскольку здесь продолжали верить в «концепцию».

Более того, постепенно «Свояк» стал поставлять Израилю и ложную информацию. В 1972 году он предупредил Израиль о готовящейся войне, но его предупреждения не сбылись. Он снова предупредил о готовящейся войне весной 1973 года, на этот раз назвав точную дату, - сказал своим шефам, что Египет начнет атаку 15 мая.

Основываясь на этой информации, руководство израильского генерального штаба разработало программу под кодовым названием «Бело-голубое», цель которой заключалась в ускорении подготовки к войне. Начальник военной разведки утверждал, что вероятность войны крайне низка и что Египет первым ее не начнет. Однако начальник генштаба Давид Элазар и министр обороны верили предупреждениям «Свояка», несмотря на то, что они противоречили ранее поставленной им же информации, согласно которой Египет не начнет военных действий, пока не получит «Скады» и бомбардировщики.

19 апреля 1973 года началась реализация программы «Бело-голубое», армия была приведена в повышенную боевую готовность, была проведена мобилизация резервистов. Эта боевая готовность, которая была отменена лишь 12 августа, за семь недель до начала войны, обошлась Израилю в 45 миллионов долларов, что по тем временам было огромной суммой.

Теперь известно, что в апреле-мае 1973 года Садат не собирался атаковать Израиль. На самом деле окончательное решение о дате начала войны было принято лишь 22 - 23 августа во время секретной встречи между египетскими и сирийскими генералами, состоявшейся в Александрии.

Единственный вывод, который можно сделать из всего этого, заключается в том, что «Свояк» сознательно дезинформировал «Моссад».

Повышенная боевая готовность, объявленная в апреле 1973 года, обернулась для Израиля безрадостными последствиями. Когда выяснилось, что тревога была ложной, критика оказалась столь жесткой, что вплоть до конца сентября 1973 года, когда необходимость срочной мобилизации резервистов стала уже очевидной, в военно-политических кругах Израиля все никак не решались объявить о повторной мобилизации, опасаясь, что и на этот раз сведения о готовящейся войне окажутся ложными.

…В ночь перед Судным днем (с 5-го на 6 октября 1973 года) в Лондоне состоялась встреча между «Свояком» и начальником «Моссада». На этой встрече настоял египтянин, сообщивший, что война начнется 6 октября в 18-00. Очевидно, он знал, что такое предупреждение будет слишком запоздалым для израильтян, которым нужно провести мобилизацию резервистов и направить их в южные и северные районы страны. Но и в этот раз «Свояк» обманул «Моссад», сказав, что атака начнется в шесть часов вечера. Она началась в 14-00 – на целых четыре часа раньше.

Предупреждение «Свояка» было передано в Израиль в Судный день 6 октября в четыре часа утра по израильскому времени. По ложным сведениям, до начала войны оставалось 14 часов. На самом деле оставалось десять.

К несчастью, пять из них ушли на бесполезный спор между начальником генерального штаба Давидом Элазаром, требовавшим полной мобилизации резервистов, и министром обороны Моше Даяном, утверждавшим, что достаточно будет частичной мобилизации ВВС и всего двух танковых дивизий – одной на севере и одной на юге. Даян ошибочно полагал, что этого хватит, чтобы отразить атаку на двух фронтах. И лишь в 10-00 вмешалась премьер-министр Меир и приказала провести полную мобилизацию.

Но было поздно…

6 октября в 14-00 произошло то, в необратимость чего верили все, кроме руководства Израиля. Египтяне форсировали Суэцкий канал и начали захватывать укрепленные районы линии Бар-Лева. Сирийские танки, почти не встречая сопротивления, устремились к Иордану.

Наступление арабов первоначально развивалось весьма успешно. К исходу 8 октября египтянам удалось захватить на восточном берегу канала два армейских плацдарма глубиной по 10 - 12 км. 9 - 13 октября египетские пехотные дивизии закреплялись на достигнутых рубежах, одновременно на плацдармы перебрасывались резервы для дальнейшего наступления. В первые три дня боев египтяне завоевали и удерживали господство в воздухе над передним краем. Однако к исходу третьего дня войны активность египетской авиации начала постепенно снижаться. Причина этого заключалась не только в потерях, понесенных египтянами в воздушных боях с «Миражами» и «Фантомами», но и в действиях собственной ПВО, без разбора сбивавшей как израильские, так и египетские машины. Кроме того, очевидно, проявилось недостаточно умелое руководство действиями египетской авиации в результате отказа от помощи советских военных советников. Израильская авиация, сумевшая выдержать высокое напряжение первых дней, стала появляться в воздухе чаще египетской, что не могло не сказаться на «самочувствии» египетских наземных войск, и без того не отличавшихся высокой стойкостью.

На Сирийском фронте бои первых дней также складывались не в пользу израильтян. К утру 7 октября сирийским танкам и пехоте удалось продвинуться на 4 - 8 км в глубь обороны противника. Однако уже 8 октября израильтяне сумели перейти в контрнаступление и к 10 октября отбросить сирийцев на исходные позиции.

11 октября израильское наступление возобновилось, и к середине 12 октября танки и мотопехота Израиля продвинулись на 10-12 км на Дамасском направлении. Однако здесь их продвижение было остановлено. 16 октября сирийцы нанесли контрудар, не имевший, однако, существенного успеха. В дальнейшем бои на суше, ввиду взаимного истощения сторон, приняли позиционные формы. Однако, если наземные сражения на северном фронте шли с переменным успехом, то в воздухе господство удерживала сирийская авиация, действовавшая более эффективно, чем авиация Израиля. 8 октября израильтяне попытались переломить ход борьбы в воздухе, нанеся удар по сирийским аэродромам. Однако воздушные бои на сирийском фронте продолжали складываться не в пользу израильтян.

Таким образом, всего за пять дней напряженных боев ВВС Израиля лишились значительной части своего самолетного парка, не нанеся авиации противника ущерба, оправдывавшего столь высокие потери. В этих условиях израильское правительство предприняло отчаянную и, в конечном итоге, удачную попытку сохранить боеспособность своих ВВС, пополнив их иностранными самолетами и летчиками-волонтерами. Уже 11 ноября в бой вступили первые F-4, переданные Израилю, очевидно, из состава палубной авиации 6-го американского флота, развернутого в Восточном Средиземноморье. Новые самолеты не имели опознавательных знаков, отсутствовала и камуфляжная окраска.

Несмотря, однако, на возросшую боеспособность арабских армий, израильтяне сумели переломить ход боев. Израильские войска сумели окружить 3-ю египетскую армию, форсировав 15 октября Суэцкий канал и установив свои силы на его западном берегу. Продвинулись израильские войска и в глубь Сирии.

22 октября 1973 Совет Безопасности ООН, обеспокоенный затянувшейся войной, призывает стороны к прекращению военных действий и началу переговоров.

24 октября боевые действия были прекращены. Армия Израиля за девятнадцать дней понесла большие потери. Погибло около 3000 солдат и офицеров, было уничтожено свыше 900 танков, что составило почти треть всего танкового парка, и 250 самолетов. Миф о непобедимости израильской армии был подвергнут серьезному сомнению. Впервые за весь период арабо-израильских войн арабские страны нанесли ощутимый удар по Израилю.