Свой знаменитый роман Василий Аксенов писал с 1977 по 1979 годы, еще до отъезда в эмиграцию. По понятным причинам, в Советском Союзе такое идеологически невыдержанное произведение не могло быть опубликовано, поэтому первое издание «Острова Крыма» состоялось в США. И вот парадокс. Как в те времена советские чекисты бдительно следили за тем, чтобы в СССР никто не смог контрабандой провести «литературную диверсию», так и много лет спустя их коллеги из Службы безопасности Украины изымали у активисток молодежной организации «Прорыв» экземпляры романа в качестве улики в деле о посягательстве на территориальную целостность и неприкосновенность государства.

Между тем сам Василий Аксенов в ходе работы над романом не планировал с его помощью перевернуть мир. «Я и не ставил себе, в общем-то, политической большой задачи, а просто играл с этой метафорой, с этим сюжетом, - рассказывал писатель. - И хотел создать фиктивный реализм. Создать такую фиктивную страну, которой нет на свете. И сделать ее так, чтобы люди верили, как будто она есть. Так и получилось. «Остров Крым» - это, скорее, утопический роман из жанра «правдивая история о том, чего не было». Возникло какое-то виртуальное пространство, которого вроде и нет, но в то же время он есть. И, кстати, он существует, как ни странно. Когда я приехал в Крым после эмиграции, мне там повсюду говорили, не зная, кто я, что «книжка есть одна о том, что мы вовсе не полуостров, а остров, и нам надо действительно отделиться от материка, прорыть канал». Так что он живет, и эта идея, странная, метафорическая, живет.

Разумеется, это не редкость, когда литературный вымысел вдруг обретает плоть и начинает жить отдельной жизнью в реальном мире. Об этом хорошо известно детским писателям, чьи герои поддерживаются силой веры ребенка, его воображения. Однако «Остров Крым» - роман для взрослых. Циничных, скептичных, недоверчивых, проверяющих все и вся на зуб. Их абы какой фантазией не увлечешь. Поверить они могут только в то вымышленное, что совпадает с их ожиданиями и ощущениями, подсознательными чаяниями. Роман Василия Аксенова в этом смысле попал на благодатную почву – крымчане давно подозревали, что они особенные, не часть материка, а наследники древней благородной культуры, которой еще предстоит возродиться.

Это чувство инаковости давало о себе знать и в советское время, и тем более дает знать сегодня. Крым не один и не два раза в своей истории получал «переселенческие встряски». Приходили новые завоеватели, но спустя десятилетия и века они растворялись в общей этнической массе крымчан, сохраняя, впрочем, при этом ряд характерных национальных черт исходных народов. Однако отныне их историей становилась история полуострова. Так было всегда. Не стало исключением и последнее великое переселение, вызванное решением сталинского политбюро депортировать крымских татар. Опустошенный Крым заполняли всеми, кто соглашался переехать в республику. Даже если эти «согласные» еще недавно сами были ссыльными.

И вновь взбаламученная масса разнородных людей сплачивалась в единую общность крымчан. Эту уникальную способность жителей полуострова мгновенно социализироваться поймал и Василий Аксенов, излагая историю появления «врэвакуантов» от имени Антона Лучникова, сына героя романа, главного редактора газеты «Русский курьер» Андрея Лучникова: «Когда в 1920 году большевики вышибли моего дедулю и его славное воинство с континента, белые офицеры на Острове Крым стали называть себя «временные эвакуанты». Временный is temporary in English. Потом появилось сокращение «вр. эвакуанты», а уже в пятидесятых годах, когда основательно поблекла идея Возрождения Святой Руси, сложилось слово «врэвакуант», нечто вроде нации».

Русский язык и русская культура стали базовой основой крымской идентичности. Формальная передача полуострова из состава РСФСР в состав Украинской ССР, предпринятая в 1954 году Никитой Хрущевым, практически ничего не изменила. Да, в школьной программе прибавились обязательные часы изучения украинского языка и украинской литературы. Да, главная партийная газета «Крымская правда» начала издаваться и на украинском языке. Да, в сетке вещания появились украинские республиканские программы УТ-1 и УТ-2. Однако крымчане как общались, так и продолжали общаться на привычном им русском, отличавшемся, впрочем, от московского говора легким мягким украинским акцентом.

«В ранние шестидесятые молодые островитяне производили сногсшибательное впечатление на москвичей и ленинградцев. Оказывается, можно быть русским и знать еще два три европейских языка, как свой родной, посетить десятки стран, учиться в Оксфорде и Сорбонне, носить в кармане американские, английские, швейцарские паспорта. У себя дома крымчане как-то умудрялись жить без паспортов. Они каким-то странным образом не считали свою страну страной, а вроде как бы временным лагерем. И все-таки были русскими, хотя многого не понимали».

Так было до 1991 года. А после полуостров столкнулся с разрушением привычной среды обитания. Тогда, волей истории, и началось взаимопроникновение реального Крыма и его литературного фантома. Но, как часто это бывает, антиутопия сбывается чаще, чем утопия. Эпоха всеобщего бардака не миновала полуостров. Новая демократическая власть, сменившая секретарей обкома, с трудом удерживала вожжи в своих руках. И первый крымский президент, ориентировавшийся на Россию романтик, не смог справиться с криминальными кланами, поделившими Крым на зоны влияния. Вместе с тем падение его во многом было связано и с предательским равнодушием Москвы, отказавшейся от тех, кто связывал с ней свои надежды.

- Андрюша, ты знаешь, на какой пороховой бочке мы живем, в какую клоаку превратился наш Остров… - Так начал говорить товарищ министра информации Фредди Бутурлин. — Тридцать девять одних только зарегистрированных политических партий. Масса экстремистских групп. Идиотская мода на марксизм распространяется, как инфлуэнца. Теперь любой богатей яки выписывает для украшения своей виллы собрания сочинений прямо из Москвы. Врэвакуанты читают братьев Медведевых. Муллы цитируют Энвера Ходжу. Даже в одном английском доме недавно я присутствовал на декламации стихов Мао Цзэдуна. Остров наводнен агентурой. Си Ай Эй и Ка Гэ Бэ действуют чуть ли не в открытую. Размягчающий транс разрядки. Все эти бесконечные делегации дружбы, культурного, технического, научного сотрудничества. Безвизный въезд, беспошлинная торговля… — все это, конечно, невероятно обогащает наше население, но день за днем мы становимся международным вертепом почище Гонконга. С правительством никто не считается. Демократия, которую Арсений Николаевич со товарищи вырвали у Барона в 1930 году, доведена сейчас до абсурда. Пожалуй, единственный институт, сохранивший до сих пор свой смысл, — это наши вооруженные силы, но и они начинают развинчиваться. Недавно было экстренное заседание Кабинета, когда ракетчики Северного Укрепрайона потребовали создания профсоюза военных.

На какое-то время Крым потерял ориентацию. Нужно было осмыслить, куда двигаться дальше и с кем. Есть ли перспективы у тех, кто хотел занять место аксеновского Союза общей судьбы, или следует смириться с судьбой, приковавшей полуостров к украинскому государству. Вопросы следовали один за другим... И задавали их не только в Симферополе, но и в Киеве, Москве, Лондоне, Париже и Вашингтоне.

«Джек Хэлоуэй внезапно заговорил, как трезвый.

- Я, знаешь ли, недавно прочел твою книгу «Мы — русские?». Сногсшибательно! Все эти психологические курьезы. Это свойственно, быть может, только вам, русским. Англичане, колонизируя острова и прочие пространства, тут же начинали стремиться к отделению от метрополии. У вас второе поколение спасшихся, не говоря уже о третьем, начинает мечтать о суровых объятиях передового, хотя и самого тупого, народа в истории. Суицидальный комплекс, нравственная деградация… но как все это преподносится в твоей книге! Браво, Андрей, ни в журналистском мастерстве, ни в мистическом чувстве истории тебе не откажешь. Ей-ей, татарская сперма отравила вашу аристократию навсегда. Скажи, только честно: воссоединение с Россией, то есть поглощение Крыма Союзом, — это действительно твоя мечта или это… ну… или это такой твой политический прием? Мы не виделись несколько лет, дружище. Я хотел бы знать, что у тебя за душой».

Похоже, что ответы на эти вопросы не найдены до сих пор. Василию Аксенову было проще, писатель в силах сотворить какую угодно реальность, лишь бы бумага стерпела. А в жизни люди склонны совершать не только логические поступки, но и запрограммировано выбирать из предложенных вариантов самое худшее. Волшебная сказка об «Острове Крыме», альтернативной реальности русского социума, своим мрачным финалом намекнула крымчанам, что есть манящие дороги, которые, тем не менее, не ведут к счастью и процветанию.

Что попытки слиться с той или иной крупной силой, возможно, для кого-то и оказываются успешными, но для крымчан это будет отказом от исторического предназначения полуострова как особой цивилизации, которая вносит свой уникальный вклад в цветущую сложность Черноморского региона, познавшего за свою долгую жизнь возникновение и распад империй. Что по отдельности ни Россия, ни Украина, ни Турция не способны дать Крыму перспективу стратегического развития. Что полуостров-остров есть точка пересечения разнонаправленных геополитических, религиозных и культурных векторов, и только в этом качестве он может плодоносить и приносить дары миру.

»- Яки! — вскричал Антон. — Будущее нашей страны — это яки, а не вымороченные врэвакуанты, или обожравшиеся муллы, или высохшие англичане! — Он отодвинул локтем свою тарелку и зачастил, обращаясь к девушкам: — Яки — это хорошо, это среднее между «якщи» и «о’кей», это формирующаяся сейчас нация Острова Крыма, составленная из потомков татар, итальянцев, болгар, греков, турок, русских войск и британского флота. Яки — это нация молодежи. Это наша история и наше будущее, и мы плевать хотели на марксизм и монархизм, на Возрождение и на Идею Общей Судьбы!»

И потому вновь сегодня перед Крымом стоит задача выработки и осознания своей идентичности, сплава его граждан в новую политическую и культурную общность, которая вберет все лучшее из многовековой истории полуострова, но и осовременит, и модернизирует, и интегрирует в единое целое. Это задача потребует интеллектуальных усилий не только самих крымчан, но и соседей его из России, Украины и Турции. Если такие многонациональные и межгосударственные усилия будут предприняты, мы, возможно, через какое-то время увидим перед собой успешный «остров Крым», чья судьба опровергнет печальное предсказание, сделанное тридцать лет назад писателем Василием Аксеновым в его провидческом романе.