Владелец «растворился», управленец остался. Он взял себе основные преимущества владельца – высокие доходы и общественный статус, а риски оставил на безликом владельце. Действительно, современная западная (в первую очередь, американская) экономика давно стала «общенародной». Теоретическая разница с советской системой состоит в том, что собственность принадлежит всем в разных долях, но для управляющего это совсем не важно. Принципиально важно то, что как и при советской системе (где собственность якобы принадлежала «народу») сами собственники никак не могут влиять на принятие стратегических решений, ничего о таких решениях не знают и ничего не могут сделать в случае ее пропажи. А в случае необходимости так называемое общественное мнение собственников легко управляется с помощью СМИ, контроль на которые как раз и не размыт.

Многочисленные американские корпорации, выпустившие свои акции в общественный оборот, в наибольшей доле принадлежат различным «институциональным инвесторам» - фондам, финансовым компаниям, банкам. Собственность размыта до такой степени, что реальным владельцем значительной части национального богатства становится все общество, причем в условиях глобализации, часто выходящее за пределы национальных границ. А элита, которая превратилась из класса собственников в класс менеджеров, только распоряжается всем от имени этого туманного владельца. В США эта новая управленческая элита представлена несколькими тысячами топ-менеджеров, многие из которых одновременно входят в советы директоров нескольких крупных корпораций, то есть образуют своеобразную неформальную сеть. Собственно говоря, именно они распоряжаются ключевой частью национальной экономики, причем без сомненья, исключительно в интересах всего общества (а как же иначе?). На деле же их личные интересы состоят исключительно в условиях их контрактов, сильно расходящихся с корпоративными и национальными. Совсем как у советской «номенклатуры».

Разница в том, что американским топ-менеджерам (в отличие от высокопоставленных работников многочисленных советских министерств и «главков») не нужно «выкраивать» себе скромные зарплаты, премии, загранкомандировки или подворовывать. Они зарабатывают по-крупному на опционах. Если прежде собственник банка был заинтересован в уверенном долгосрочном росте (и тут выдавались премии), то сегодня топ-менеджеры того же банка получают свой бонус по итогам года, если акции подорожали, и ничего не получают, если акции упали. Таким образом, весь слой менеджеров в целом заинтересован в нестабильности экономики, профессионально говоря – волатильности. И понятно, что здесь интересы руководства расходятся и с корпоративными, и с государственными. Менеджмент заинтересован в нестабильном рынке акций, в резких скачках, поскольку для них главное – обналичить опционы. И работая в нескольких фирмах, одновременно проиграть уже невозможно. Там, где акции падают – только зарплата, там, где растут – зарплата и бонус! Убытки оплачивает бессловесный владелец.

Слить контору можно не сразу, можно невидимо, частями, сперва сильно задолжать на нужды агрессивного развития, потом обменять долги на долю в капитале, для улучшения структуры баланса, например, конвертировать облигации в капитал (разбавить долю нынешнего владельца), потом ввести в совет директоров представителей новых хозяев. Прежние хозяева даже возражать не смогут, они свои права делегировали совету директоров. Следующий состав совета директоров может повторять операцию до полного разбавления, непрерывно получая бонусы. И имущество фирмы, которая была национальной гордостью, потихоньку уплывет за бугор к новым хозяевам, а менеджеры, которые эту операцию успешно провели, получат свои денежки и возьмутся за очередную жертву. Причем все это без всякого сговора. Просто такие теперь правила игры. Все логично, обладать собственностью – это доходы, но также ответственность и риск, а управлять собственностью - это получать те же самые доходы, но при этом переложить риск на других.

Подобный «агрессивный стиль» работы менеджеров иногда приводил к откровенному мошенничеству. Хорошим примером был грандиозный скандал с корпорацией «Энрон». Тогда аудитор сперва подтвердил заведомо липовую отчетность и дал возможность всем получить бонусы, а потом отозвал свое заключение и указал на нарушения, но пришлось платить штраф.

Далее последовал «Пармалат», где 13 миллиардов долларов просто испарились, и опять кроме некоторых пешек, никто не пострадал. Но это, так сказать, вершина айсберга. В реальной жизни таких историй тысячи, и пресса обычно об этом молчит.

Яркий пример – «ипотечный кризис» в США. В чем состоит его экономическая суть? Менеджмент крупных американских банков начал массовую выдачу ипотечных кредитов заведомо неплатежеспособным лицам с низкими доходами или даже безработным. Обосновывая это тем, что и этим людям надо дать доступ к жилью. Специфика ипотечного кредитования в том, что заемщик денег не получает. Деньги по договору идут исходным владельцам недвижимости. Кредиты предоставлялись под завышенные проценты и на длительные сроки. Банки показывали высокую прибыль, а их руководство получало высокие бонусы. Далее кредиты многократно страховались и престраховывались. Менеджеры страховых компаний тоже получали свои бонусы. Компании, торгующие недвижимостью, заработали больше всех – они также управлялись элитными топ-менеджерами (зачастую теми же, кто управлял банками, выдавшими кредиты). Получилось резкое удорожание недвижимости. Спекулятивный заработок на недвижимости по подсчетам специалистов составил от 200 до 400 млрд. долл. И значительная часть этих астрономических денег досталась менеджменту.

В целом следует отметить, что поляризация доходов топ-менеджеров и простых работников корпораций по сравнению с предшествующими десятилетиями выросли в США на порядок от 1 к 30 в 60 - 70-е годы до 1 к 500 – в настоящее время.

А что касается выданных кредитов, то потом выяснилось, что заемщики платить не могут, никаких доходов у них как не было, так и не появилось. Разумеется, рискованность ипотечных операций была изначально ясна для ключевых игроков. Но (в отличие от скандала с «Энрон») формально их действия были законными – банки получили доход, налоги уплачены, бонусы получены за очевидный успех. Игра всем понравилась.

В результате другой цепи сделок крупнейшим акционером Сити-банка стал саудовский принц Аль-Валид бен Талал. Так, представители менеджмента, заработав на заведомо убыточных операциях, для покрытия убытков просто продали часть не принадлежащей им собственности новым хозяевам с Востока. Очевидно, это идет вразрез как с корпоративными, так и национальными интересами. Мало того, что американский финансовый рынок в итоге впал в рецессию, пострадали и государственные интересы.

Узнаете симптомы? Советизация элиты Запада уже привела к тому, что многие европейские бренды стали китайскими, многие британские и американские банки – арабскими. Так потихоньку и сливается национальный интерес, в обмен на личные возможности. Налицо расхождение интересов бизнес-элиты не только с корпоративными, но и национальными интересами. Причем запущен этот процесс из Америки.