Рассказывают, что перед чуть ли не экстренным заседанием коллегии Министерства обороны, на которой был представлен новый министр, информация о назначении уже успела просочиться в генеральские ряды. Правда, опять-таки по слухам, многие в генералитете посчитали, что речь идет об однофамильце нынешнего министра – губернаторе Ленинградской области. Слишком уж далеким и «закрытым» для армейской общественности был тогдашний министр по налогам и сборам.

Впрочем, завеса таинственности в отношении военного ведомства, которая начала было приподниматься во времена предыдущего министра обороны Сергея Иванова, при Анатолии Сердюкове стала все более приобретать привычные для этого ведомства черты закрытости. И особенно в отношении не просто информационных, а именно самых существенных вопросов. Среди них можно назвать следующие: возможные изменения в российской военной доктрине, перспективы структурных изменений самих Вооруженных сил, развития законодательства в военной сфере и т.д. и т.п. Правда, в Министерстве обороны уже длительное время говорят о необходимости принятия системного документа долгосрочного характера в области управления военно-социальной сферой. По словам министра, даже разработан проект стратегии социального развития Вооруженных сил. Но вот широкого обсуждения он почему-то не получил.

Но сегодня в отношении тех же информационных поводов на первый план выходят несколько иные проблемы, которые обсуждаются не только на страницах популярных изданий, но и в курилках военных штабов различного уровня. И прежде всего, речь идет о кадровых перестановках в высших эшелонах армии. Но возьмем на себя смелость утверждать, что дело даже не в самих отставках высших офицеров, хотя отставки эти порой выбиваются из череды элементарной кадровой логики. Дело в другом - с какой целью и во имя чего они происходят? Под какую новую реформаторскую задачу осуществляется, «обновление» высшего командного состава Вооруженных сил?

Зачистка перед … ?

Буквально на днях в отставку были отправлены сразу три заместителя начальника Генерального штаба Вооруженных сил страны. И если с отставкой председателя военно-научного комитета Генштаба генерал-полковника А.Скворцова, на первый взгляд, никаких вопросов не возникает - ему исполнилось 60 лет, что означает предельный возраст нахождения на военной службе для генерала, то с увольнением начальника Главного оперативного управления, первого заместителя начальника Генштаба генерал-полковника А.Рукшина и начальника Связи Вооруженных сил генерал-полковника Е.Карпова дело выглядит несколько иначе. Судя по всему, их отставки стали продолжением недавнего ухода начальника Генерального штаба генерала армии Ю.Балуевского, вызванного, как утверждают некоторые эксперты, соображениями принципиального характера, среди которых и несогласие с некоторыми решениями нового министра обороны. В качестве одного из примеров называют возможную передислокацию в Санкт-Петербург из Москвы Главного штаба Военно-Морского флота.

Появление во главе Министерства обороны руководителя «без погон» - один из важнейших элементов гражданского контроля над армией. Казалось бы, в ситуации с назначением, подчеркнем опять, сугубо гражданского лица этот процесс должен был получить дальнейшее развитие. Заметим, так и произошло – только в весьма своеобразной форме. Это выразилось, прежде всего, в том, что на многие министерские посты приходят гражданские специалисты, которые, по словам экспертов, имеют весьма отдаленное представление не только об основах оперативно-тактического искусства, но и о самой структуре Вооруженных сил в целом. Любопытно, что Министерство обороны ставит именно это себе в заслугу. Так, на встрече с представителями военного дипломатического корпуса, аккредитованными при Министерстве обороны Российской Федерации, заместитель министра обороны Л.Куделина прямо сказала, что «усилена гражданская составляющая в руководстве Минобороны России». Подтверждение этому - введение гражданской должности заместителя министра обороны для координации работы в области развития информационных технологий и связи, назначение гражданских лиц руководителями финансовой инспекции, главного управления капитального строительства, управления по осуществлению прав собственника имущества, департамента финансового планирования и финансирования, департамента социальных гарантий, а также сводно-методологического департамента.

В принципе, нет ничего особенного в том, что в административных министерских структурах происходит замена людей в погонах на гражданских специалистов. Правда, при одном условии, что это делается как в ряде зарубежных армий, где разделение административных и сугубо военных управленческих функций четко разделено законодательно. И добавим - осуществляется жесткий контроль, в том числе и общественный, за эффективностью расходования немалых бюджетных средств.

И в этом плане многие эксперты ожидали от гражданского министра новых, оговоримся сразу, весьма непростых, законодательных инициатив. Но этого, к немалому разочарованию, не произошло. Более того, Министерство обороны никак не может определиться с этими инициативами. Создается такое впечатление, что главное военное ведомство полагает, будто пассивное участие в законотворческом процессе в отношении военного строительства вполне приемлемо, или, как отмечают обозреватели, министерство во главе с новым гражданским министром вполне удовлетворено существующим правовым регулированием в сфере обороны. Но так ли это на самом деле? Ответ на этот вопрос повисает в воздухе, когда мы затрагиваем вопросы взаимоотношений Министерства обороны и того же оборонно-промышленного комплекса.

Путем сокращения

Как сообщают информационные агентства, основным реформаторским действием остается банальное сокращение Вооруженных сил. Впрочем, о том, что оно неминуемо грядет, министр обороны намекнул, еще вступая в должность. В одном из интервью он заметил, что «в настоящее время почти каждый третий военнослужащий в Вооруженных силах - офицер (т.е. более 30% от их общего количества)». По его словам, «аналогичный показатель в армиях ведущих иностранных государств - до 16%». «Согласитесь, что здесь есть над чем задуматься», - риторически отметил министр.

Действительно, есть над чем. Во-первых, о каких зарубежных армиях идет речь? И надо ли их опыт столь безоглядно переносить на российскую почву? Во-вторых, необходимо учитывать, что в подавляющем большинстве у них уже сложилась своя система не только набора, но и подготовки профессионального рядового состава: тот же сержант мало чем и по статусу, и по денежному довольствию отличается от младшего офицера. В-третьих, существуют те самые «национальные особенности», которые обусловлены сложившимися традициями российской армии.

По заявлению нынешнего министра обороны, российская армия сократится до миллиона человек уже к 2013 году. При этом, как утверждалось в Концепции реформирования армии и флота, ранее предполагалось снизить численность Вооруженных сил к 2011 году до 1 миллиона 100 тысяч человек и только к 2016 году - до миллиона. Скорее всего, это самое сокращение коснется, прежде всего, офицерского корпуса. Более того, как отмечают эксперты, начинается уход в запас значительного числа кадровых офицеров, которые получили навыки боевого управления войсками в среднем звене еще в советское время на «останках» отечественной системы военного образования. Значительно уменьшится и число действующих высших офицеров, которые имеют опыт участия в управлении войсками в ходе контртеррористической операции в Чеченской Республике. И в этой связи возникает немало проблем, которые, как считают специалисты, могут негативным образом отразиться на уровне боеготовности российских войск, и, прежде всего, частей и соединений постоянной готовности.

Трехгодовые «ускоренные темпы» сокращения Вооруженных сил обусловлены, согласно официальной версии, необходимостью существенного подъема денежного довольствия. Но при этом вводится дифференцированный подход - на увеличение денежного довольствия офицерам, несущим службу на самых ответственных участках, планируется в 2009 - 2011 годах выделить сто миллиардов рублей. По информации Министерства обороны, создается поощрительный фонд объемом 25 миллиардов рублей в 2009 году, в 2010 году он достигнет объема в 33 миллиарда, а в 2011-м - 42 миллиардов. По словам министра обороны, «под этот фонд должны попасть 30 тысяч офицеров, которые будут определяться по итогам года». Таким образом, как считают некоторые аналитики, произойдет дальнейшее расслоение офицерского корпуса и падение престижа столь важной штабной работы, которая для многих является своеобразным стимулом для карьерного роста.

И к тому же тридцать тысяч офицеров – всего лишь часть куда более значительного офицерского корпуса. Как быть с остальными? Видимо, по замыслу новых реформаторов, потерю количества планируется компенсировать улучшением качества. И прежде всего - в денежном эквиваленте. Но произойдет ли это на самом деле? Хватит ли одного стимулирования банальным рублем? И как отразится на том же моральном состоянии Вооруженных сил столь ускоренное стимулирование исключительно рыночными методами. Впрочем, уже сегодня денежное довольствие офицерского состава начинает ускоренными темпами опережать рост заработной платы большинства бюджетников. Но улучшается ли качество самого офицерского корпуса при этом? Ответ на этот вопрос лежит уже не в кадровой, а в политической плоскости. По крайней мере, сообщений о сокращении числа злоупотреблений в офицерской среде не отмечается. По словам главного военного прокурора С.Фридинского, «за один только прошлый год к уголовной ответственности привлечены 224 офицера, в том числе 180 полковников и 16 генералов». В результате «они совершили почти четыре тысячи преступлений». Это - взятки, мошенничество, присвоение имущества.

С другой стороны, каким образом в условиях роста инфляции будет обеспечена социальная защищенность сокращаемых офицеров? Сегодня в условиях весьма жесткого рынка труда им, несмотря на все курсы переподготовки, будет непросто найти свое место. И не пополнят ли они ряды той самой оппозиции в ближайшем будущем, разочаровавшись не только в обещаниях нынешнего министра обороны, но и самого Верховного Главнокомандующего? По крайней мере, число обращений во все инстанции уволенных в запас офицеров, которые испытывают большие трудности с получением постоянного жилья, не уменьшается. Даже несмотря на то, что на руках у них есть жилищные сертификаты.

Есть ли у Министерства обороны какие-либо новые подходы к решению этой задачи, по сути, означающей не только оздоровление, но и «цементирование» офицерского корпуса, остается только гадать. Как впрочем и искать ответ на вопрос, почему столь ограничено прямое и неформальное общение нового министра с различными слоями офицерского корпуса, в том числе и с теми, кто служит в Генеральном штабе.

Впрочем, проблемы качества кадрового состава не ограничиваются одним офицерским корпусом. Те же самые контрактники, на которых возлагались особые надежды в деле повышения боевой подготовки частей постоянной готовности, не всегда отвечают предъявляемым требованиям. Да и о текучести кадров среди солдат-контрактников главное военное ведомство страны предпочитает широко не распространяться.

Особые надежды Министерство обороны возлагает на перспективу развития профессионального института сержантов. Но сама схема реализации этого плана, по мнению тех же экспертов, вызывает немало существенных вопросов. Упор, как и в случае с солдатами-контрактниками, делается на привлекательность материального вознаграждения. По имеющейся неофициальной информации, в том же военном ведомстве имеют весьма отдаленное представление о том, какая часть нынешних сержантов готова перейти на постоянный контракт. А с другой стороны, нет и полной ясности - сколько времени в реальности понадобится для того, чтобы укомплектовать надежным сержантским составом не только части постоянной готовности, состоящие из контрактников, но и соединения, комплектуемые по призыву. По сути, сегодня нужны сразу два типа сержантов – для работы с солдатами-контрактниками и солдатами-призывниками.

Впрочем, сегодня, по официальным данным, «в целях осуществления внутриведомственного контроля за соблюдением законодательства РФ о военной и государственной гражданской службе, норм трудового права в Вооруженных силах, а также деятельностью руководящих должностных лиц сформирована Инспекция Министерства обороны по личному составу». Но об итогах ее работы пока широкой общественности мало что известно. Зато не уменьшаются проблемы в обеспечении гражданского персонала низшего звена, который тает с ускоряющейся быстротой.

Военные финансы: потоки и перетоки

Как в свое время отмечалось, назначение на пост военного министра руководителя, имеющего большой опыт работы в налоговой сфере, должно было помочь привести в порядок многочисленные ручьи финансовых потоков, которые в условиях рыночной экономики порой растекались, не давая эффективной отдачи. Сегодня расходы Министерства обороны в структуре расходов федерального бюджета находятся примерно на одном уровне – 15,5 – 16,0 процентов. Правда, доля расходов Министерства обороны в валовом внутреннем продукте несколько возросла, однако, как и в прежние годы, не превысила трех процентов. Сами же расходы Министерства обороны, по словам заместителя министра обороны Л. Куделиной, в 2008 году составят чуть менее 1,0 триллиона рублей, рост по сравнению с прошлым годом составит порядка двадцать процентов. В 2009 и 2010 годах увеличение бюджетных ассигнований на оборону возрастет по сравнению с предыдущими годами на десять процентов в каждом году.

Впрочем, не только о финансах речь. При новом министре военное ведомство пристально озаботилось проблемой собственности, которой она владеет на правах оперативного управления. Напомним, что все военное имущество – государственное. Поэтому и возникло в главном военном ведомстве страны управление по осуществлению прав собственника имущества организаций Министерства обороны. Главное предназначение этого управления, говоря словами министра, «систематизация процессов принятия и реализации решений, а также повышение эффективности управления имущественным комплексом, находящимся в ведении Минобороны». Таким образом, те функции, которые ранее с успехом выполняло сугубо гражданское ведомство – Министерство имущественных отношений - перекочевало под военную крышу. И сегодня аукционы по продаже земельных участков, на которых располагались военные объекты, а также зданий, которые занимают учреждения Министерства обороны, вызывают ажиотажа не меньше, чем снискавшие себе печальную известность залоговые аукционы.

Тайной за семью печатями остаются методы, которыми Министерство обороны собирается бороться с завышенной ценовой политикой, которую проводит большая часть оборонных предприятий. К примеру, за танк, приобретенный в конце 2006 года на «Уралвагонзаводе», военное ведомство платило 42 миллиона рублей, а в начале 2007 года он уже стал стоить 58 миллионов рублей. Как считают эксперты, такая политика ведет к срыву поставок вооружения на 2008 год.

Хромающая дисциплина

В прошлом году министр обороны России Анатолий Сердюков принял решение сохранить в армии дисциплинарные батальоны. Как комментировали решение официальные источники, это «сделано из соображений гуманности». Все-таки дисциплинарный батальон – не тюрьма, а специальная воинская часть, в которой проходят службу военнослужащие, не только нарушившие воинскую дисциплину, но и совершившие некоторые виды воинских преступлений. За более тяжкие преступления, предусмотренные Уголовным кодексом, все-таки следует тюремное заключение.

Но сохранение дисциплинарных батальонов существенным образом не отразилось на общем состоянии воинской дисциплины в воинских частях и соединениях. Правда, теперь главная военная прокуратура стала все меньше обнародовать общей статистики, которая бы характеризовала динамику изменений состояния правонарушений и преступности в воинской среде.

Впрочем, за широко известным делом рядового Сычева последовал и ряд других громких дел в отношении воинской дисциплины. Совсем недавно, 7 июля на общевойсковом полигоне Сергеевка Дальневосточного военного округа рядовой застрелил трех сослуживцев и ранил еще одного. Как сообщают средства массовой информации, за последние две недели - это уже третья трагедия: 25 июня на учениях в Амурской области погиб военнослужащий, восемь получили ранения, 29 июня в Комсомольске-на-Амуре самовольно покинул часть и застрелился солдат срочной службы. Как сообщают информационные агентства, все это вынудило полпреда Президента в Дальневосточном федеральном округе дать поручение всем своим представителям «проанализировать данные военной прокуратуры о всех случившихся за последнее время инцидентах, с целью принятия решения о проведении комплексной проверки частей Минобороны Дальневосточного военного округа».

Ранее представители Президента воздерживались от столь энергичного вмешательства в компетенцию главного военного ведомства страны. И это характерный показатель того, что на фронте борьбы за укрепление воинской дисциплины не только у округа, но и у «головного» ведомства существенных перемен пока не предвидится.