Главной задачей конференции являлась разработка рекомендаций европейского и российского бизнес-сообществ для работы политиков над новым соглашением о сотрудничестве между Евросоюзом и Россией, которое должно быть подписано в будущем году. Поэтому в выступлениях участников конференции стали определяться ведущие позиции.

По мнению российской стороны, эффективность будущего соглашения будет во многом определяться углублением взаимозависимости и взаимодополняемости экономик двух наших сообществ, в частности за счет более широкого присутствия российского капитала на европейских рынках, в том числе и на энергетическом. В то же время некоторые положения Европейской энергетической хартии, регулирующей сегодня энергетический рынок как внутри Евросоюза, так и его партнерство с третьими странами, включая и Россию, фактически закрывает для них этот рынок. Россию, уже набравшую немалый экономический и финансовый вес, такая ситуация не устраивает, и о том, каким может быть выход из нее, говорил на конференции президент РСПП Александр Шохин: «Россия уже неоднократно заявляла, что Энергетическая хартия и Транзитный протокол в ней не отвечают стратегическим интересам России, поэтому о ратификации нами этой хартии в ее нынешнем виде речи не идет. Более того, Президент Владимир Путин несколько раз приводил примеры сотрудничества в энергетической области, которые являются фактической реализацией Энергетической хартии, ссылаясь при этом на Италию и Германию. И когда премьер-министр Италии Проди был с визитом в Москве, Президент Владимир Путин сказал ему, что если бы с Евросоюзом выстроились такие же отношения в энергетике, как с Италией, то можно было бы считать, что Энергетическая хартия действует».

Как, на взгляд России, должны строиться отношения с Евросоюзом в энергетической сфере? Прежде всего, это долгосрочные контракты, рассчитанные даже не на пять–десять лет, а на 25 и более. Преимущество таких контрактов просматривается уже в том, что они находятся под защитой международного права. Долгосрочные контракты создают естественную правовую базу для партнерства в области энергетики на многие годы и имеют приоритет над некоторыми фундаментальными принципами той же Европейской энергетической хартии. Поэтому желание российских энергетических компаний и, прежде всего «Газпрома», приобрести в Европе распределительные бытовые активы как раз и есть попытка сформировать долгосрочный заказ для потребителей. Но такое желание не следует рассматривать как намерение России захватить и контролировать ситуацию с энергетическим обеспечением европейских стран, чем пугают европейских обывателей некоторые эксперты и политики из Евросоюза. Долгосрочные контракты позволяют решить проблемы и долгосрочных вложений, в том числе и добычу на российских месторождениях, в строительство новых путей транспортировки углеводородов, чего, кстати, добиваются от России ее западноевропейские партнеры.

Не только это мешает расширению сотрудничества России с Евросоюзом. К сожалению, в Европе все больше проявляется боязнь присутствия российского капитала в ведущих европейских компаниях. Если в Европу придет российский капитал, то это только укрепит взаимосвязь и сблизит обе стороны на самом важном из четырех пространств между Россией и Евросоюзом – экономическом.

Впрочем, как выяснилось на конференции, пока не все в Европе готовы согласиться с новыми подходами России в сфере энергетического партнерства, что вносит немалую долю пессимизма относительно будущего этого партнерства. Вот как, например, прокомментировал ситуацию один из участников конференции, шеф департамента стратегического руководства и учета рисков, директор по европейским делам компании Total Кристиан Шиван: «Трудности возникают из-за того, что Европа в этом диалоге с Россией выступает разрозненно. Европейские страны сталкиваются с разными проблемами в сфере энергетики, а потому и возникает ощущение, что у каждой европейской страны есть своя национальная энергетическая политика. В то же время я согласен с тем, что Россия может инвестировать в Европу, чтобы закрепиться на ее рынках. Но не очень понятно одно – она инвестирует за рубежом до 40 процентов своих капиталов, хотя, как нам представляется, было бы лучше больше инвестировать в самой стране, чтобы создавать современную инфраструктуру».

Это, как говорится, вторая сторона медали и проблема, которую России тоже рано или поздно придется решать. В противном случае европейцы могут заподозрить отечественный капитал в банальном легальном бегстве из страны.