- Что собой представляет молодежная политика? Она есть в стране?

Павел Святенков: - Иногда кажется, что молодежь есть, а молодежной политики нет. В советское время существовал комсомол как централизованная политическая организация, которая занималась воспитанием молодежи в масштабах всей страны. Потом комсомол развалился, возник хаос. Исчезла и молодежная политика, ведь главное, что произошло, молодежь перестала существовать как социальный слой. С социальной точки зрения молодежь – это несоциализировавшиеся взрослые. А в начале 90-х годов социализация происходила довольно быстро. И «демократические комиссары», и «эффективные менеджеры» были людьми весьма молодыми, уже социализированными.

Павел Данилин: - Но это только вершина айсберга, ведь предпринимателями или политиками вся молодежь в то время, да и сейчас, не исчерпывается. Поэтому на поверхность поднялось незначительное число молодых, остальные остались, что называется, под водой, о них никто не думал. Ведь всегда можно было показать тех, «успешных».

П.С.: - Дело не только в том, что кто-то стал как Дерипаска или Мельниченко олигархом в двадцать лет. Но в ельцинские годы реально можно было куда-то быстро продвинуться. Сегодня все уже поделено и определено. Снова возник феномен молодежи, которая пытается найти нишу, где она могла социализироваться на выгодных для себя условиях. Скажем, после «оранжевой революции» на Украине тут же в России возник сектор т.н. молодежной политики, на него отреагировала как российская власть, так и оппозиция. Появился спрос - появилась и продажа молодежного протеста. На массовый поток было поставлено изготовление мелких «комсомольчиков», от движения гламурной Ксюши Собчак до подмосковных политических экологов, называющих себя «местными». Сейчас молодежная политика пребывает в статике. Мне кажется, существует определенное взаимное недоверие и у молодежи, и у власти. Власть, возможно, считает, что все находится под контролем, майдан на Красной площади нам не грозит, но на всякий случай расслабляться не собирается.

П.Д.: - «Оранжевая революция» действительно спровоцировала власть обратить самое пристальное внимание на молодежную политику. Для власти оказалось неожиданным, что у нее есть громадная социальная группа, интересы которой она не понимала до сих пор и не учитывала. В этой связи шаги по созданию проправительственных молодежных организаций я рассматриваю как первые попытки власти осознать, как именно следует работать с молодежью. Первоначальные задачи выстраивались под, скажем, гипотетический вариант – предотвратить наступление «оранжевого сценария». Однако сейчас ясно, что подобное уже невозможно, и поэтому молодежная политика вернулась к тому состоянию, в котором она пребывала до 2004 года. Поэтому сегодня ее трудно воспринимать как серьезный самостоятельный элемент, ее трудно воспринимать и как социальный механизм, подготавливающий того или иного молодого политика к переходу на более «взрослый» уровень. Полагаю, что сейчас молодежная политика рассматривается как модное поветрие либо как возможность как-то пристроить своего ребенка.

- Возможно, все дело в том, что в представлениях власти молодежь аполитична, в молодежной среде до сих пор преобладают иждивенческие настроения?

П.С.: - Это идеологическая химера. В иждивенческих настроениях в 90-х годах было принято обвинять всех, кого не лень. Другое дело, что имеет место неправильная интерпретация определенных настроений, действительно присутствующих в молодежной среде. Естественно, что у любого нормального молодого человека есть завышенные социальные ожидания. Вот не хочет он начинать свой трудовой путь с работы мусорщиком. Но, тем не менее, большинство молодых людей не сидят на шее родителей или на государственном пособии.

П.Д.: - Молодежь по иному смотрит на государство, чем взрослые. Молодые люди, даже вырастая, все еще находятся под опекой семьи. Семья представляет собой маленький социалистический кластер общества. Отношения в семье в сознании молодежи реплицируются на государство. От власти подсознательно ожидают такой же заботы, как от папы или мамы. А этого не происходит. Момент, когда человек сталкивается с жесткой реальностью в лице настоящего государства, вызывает у молодежи социальный протест.

- А где сегодня может себя реализовать молодежь? Считается, что в бизнесе она видит перед собой четкую перспективу, здесь она может делать карьеру. Однако в бюджетной сфере, органах власти, политической системе на пути молодых стоят искусственные барьеры.

П.Д.: - Отчего же? После окончания вузов молодые активно идут в государственные структуры, особенно в провинции, учитывая, что уровень заработных плат у госслужащих сейчас весьма высок, а с бизнесом не все так просто. Что касается политики, то здесь все объяснимо – молодежь хотела бы прийти в политику, но ее туда не пускают.

П.С.: - В России политика есть сфера деятельности, которая доступна только тому человеку, который социализировался на высоком уровне. Искусственным образом сделано так, что в российской политике достойно могут участвовать лишь люди богатые. Молодые предприниматели, которые становятся депутатами региональных законодательных собраний или поднимаются на федеральный уровень, естественно, существуют, но их немного. Именно поэтому и возникает ложное ощущение, что молодежь аполитична, что она не хочет идти в политику. Те же механизмы срабатывают и на государственной службе. Молодежи мало на высоких постах, хотя низовой слой достаточно представлен. Проблема в другом. Нет системы, которая бы стимулировала подъем молодежи по бюрократической лестнице. Бюрократия равнодушна к богатству, но там уже требуется административный ресурс, влияние, связи. Чтобы подняться на ступеньку в бюрократической иерархии, в ней надо пробыть, как минимум, несколько лет, принадлежать к какой-либо группировке, а у нынешней молодежи это плохо получается.

П.Д.: - И, конечно, требуется опыт. Зачастую молодежь испытывает завышенные ожидания, которые внушают ей ложную уверенность, что только за один внешний вид им дадут просторный кабинет.

- Насколько те интересы, о которых сегодня громко заявляют политизированные молодежные организации, адекватны настроениям всей массы?

П.С.: - Политизированная молодежь, о которой вы упомянули, требует от власти высокой вертикальной мобильности. Грубо говоря, назначьте меня министром. Несомненно, для большинства нынешних российских юношей и девушек такие требования мало актуальны. Да, они хотели бы движения, но в более широком смысле этого слова – получение более качественного образования, скорое решение жилищного вопроса, доступность отдыха и так далее.

П.Д.: - Я бы хотел уточнить, что есть одна тема, по которой политизированная часть молодежи является выразителем интересов молодежи в целом – это проблема службы в Вооруженных силах. В отношении армии наметился консенсус, ее незаслуженно воспринимают как что-то ужасное. Соответственно, те, кто выступают против отмены отсрочек, получают поддержку всей молодежи. Правда, критика сложившейся ситуации ведется неконструктивно. Вместо того чтобы предложить программу гражданского контроля, юридической помощи своим же сверстникам, предлагается армию отменить. В остальном политизированная молодежь выражает исключительно свои интересы.

- Чего, на ваш взгляд, не хватает государственной молодежной политике?

П.С.: - Прежде всего, внимание я бы обратил на вертикальную мобильность, здесь у нас складывается нездоровая ситуация. После того, как прошли социальные сдвиги 90-х годов, молодежь оказалась заблокирована, ей некуда пойти, иначе как в политизированные организации, о которых мы говорили. Надо обратить внимание на базовые социальные потребности молодежи – служба в армии, доступное жилье, поддержка молодых семей, качественное образование.

П.Д.: - Вертикальная мобильность, на мой взгляд, не главное. Хотя создать систему отбора молодых для продвижения вперед, некий новый комсомол, очень важно для того, чтобы восстановить нормальный цикл создания преемственности в политической системе страны, «склеить» потенцию молодости со знанием старости. Что касается базовых социальных потребностей молодежи, то они автоматически удовлетворятся тогда, когда выздоровеет вся страна.