Да, вот еще одна черточка к образу нового ректора РГГУ. Он не придает значения вещам. Конечно, не так и не настолько, как коллеги по математическому цеху, порой застегивавшие пиджак булавкой, но все же с тем оттенком спокойного достоинства, уверенно оттесняющего материальный мир на второй план. Знания правят, вещи служат, память не дает заснуть совести. Казалось бы, просто, но именно в таком триединстве растет ученый, тем более историк.

В свое время, когда начиналась будущая карьера Ефима Пивовара, у гуманитариев, а тем более историков выбор был сравнительно небольшой - либо уйти в древность и заниматься чистой наукой или предпочесть современность с неизменно прилагавшейся руководящей и направляющей линией КПСС. Собственно, на фоне тотальной идеологизации новейшей истории и возникло направление, связанное с применением математических методов исторического анализа. Такой своеобразный садок для внутренне несогласных, предпочитавших излагать историю на языке скупых цифр. Правда, результаты этой исторической статистики отнюдь не всегда устраивали государство.

Очевидно, что для того чтобы пробить новое направление, преодолеть естественные бюрократические препоны того времени, требовалось быть более чем незаурядной личностью. Безусловно, таким своеобразным научным «танком» был учитель, а в дальнейшем коллега и соратник Ефима Иосифовича, профессор истфака МГУ Владимир Зиновьевич Дробижев. Студенты его обожали. Он мог провести семинар за кружкой пива или собрать всех гуртом и на день отправиться в Лавру.

Пожалуй, это еще одна черта, определяющая глубинные характеристики личности. Ощущение преемственности, отношение к учителям. Если вам повезет побеседовать с Пивоваром в неформальной обстановке и тем более вернуть его к воспоминаниям научной молодости, он, как бы нарезая круги памяти, будет постоянно возвращаться к учителю. Учитель - это то, что сопровождает нас в молодости и определяет черты зрелости. Мне кажется, что Ефим Иосифович продолжает свой диалог с ушедшим «Большим Володей» (так прозвали Дробижева его студенты) и сейчас. Так живут научные школы и проявляется феномен присутствия прежних учителей. Фактически, общаясь с Пивоваром, вы косвенно говорите с его наставником.

В 2004 году ученики издали книгу о своем учителе. Поразительно, но авторы умудрились избежать стиля панегирика. Просто факты и статьи. Слова уважения и штрихи памяти: «Теперь, уже обладая некоторым опытом, в том числе и организаторским, хотелось бы отметить, что это были феноменальные способности. Скорость и четкость в принятии решений, умение всегда выделять главное, четкость в реализации намеченных целей, умение подобрать инициативных исполнителей задуманного, постоянный контроль за самим процессом. Эти и многие другие качества организатора всегда выделяли Владимира Зиновьевича. Он умел создавать команды единомышленников и всегда реализовывал задуманное, если это зависело от него и возглавляемого им коллектива. А организовывал он очень многое: будь то коллективные труды, постоянно действующие семинары и лаборатории, конференции, работу редакционных коллективов, кафедры». Немного сухо, но абсолютно честно. К сожалению, подобное встречается ныне не часто. Наука за годы отечественных экономических и политических коллизий пострадала не меньше, если не больше армии или производства.

«Мозги дороже железок, а их мы теряем с катастрофической скоростью», - замечает Пивовар. И дело даже не в том, что в Америке больше платят ученым и охотно приглашают их за океан. Просто учитель, исследователь не укладывается в размер нынешних потребностей общества, живущего не столько размышлениями, сколько приобретениями. Однако потеря качества человеческого материала хотя и сказывается значительно позднее, но по уровню отрицательных последствий равноценна поражению в крупном военном конфликте. Говорят, «лишь бы не было войны», Пивовар думает немного иначе - «лишь бы не потеряли память».

Переехав вслед за своим учителем из МГУ в РГГУ, Пивовар начинает на базе нового вуза уникальный проект, укладывающийся в название одной из выпущенных монографий «Россия в изгнании». Выходит в свет несколько сборников и учебных пособий «Российская эмиграция в Турции, Юго-Восточной и Центральной Европе 20-х годов» «Российская военная эмиграция в 1920-30-е годы», «Военно-учебные заведения зарубежной России», «Россия в изгнании», фактически определивших характер общественной дискуссии о судьбах потерянных поколений.

«Немногие из участников Белого движения и их «попутчиков» - гражданских беженцев, оказавшихся в эмигрантском рассеянии, дожили до того светлого дня, когда Россия признала в них своих сыновей и дочерей. Сотни тысяч россиян ушли из жизни «белоэмигрантами», оставив в память о себе русские кладбища в разных уголках мира. Они ушли с верой в «оздоровление» России и надеждой, что соотечественники вспомнят о них, когда, по выражению генерала А.И. Деникина, «над бедной нашей страной почиет мир, и всеисцеляющее время обратит кровавую быль в далекое прошлое». Мало кто из них в начале 20-х гг. мог предположить, что расстался с Отечеством навсегда, что «кровавая быль» не закончилась Гражданской войной, и пройдет еще семь десятилетий, прежде чем народы бывшего СССР перестанут смотреть на них, как на своих врагов - «агентов мирового империализма» - и помянут ушедшие поколения без разделения на «красных» и «белых». Гражданский пафос этих первых публикаций понятен. Сегодня мы не видим врагов в тех бывших «белых», однако не приведи господь нам создавать новые поколения изгоев, замечает как бы вскользь наш собеседник.

Мы просто утверждаемся на пути к самим себе. Это большая работа. Общественная и личностная. Пивовар вспоминает: «Мой отец был ремесленником. Самым настоящим мастеровым. И не доверял менялам. Я мыслю примерно так же». Рецепт прост. Надо хорошо и честно делать свое дело. Например, учить детей. Сегодня в этом исток постоянного и деятельного беспокойства нового ректора РГГУ. Ноша досталась желанная, но отнюдь не легкая. Многое потерялось на извилистом пути, который порой «на глазок» прокладывало бывшее руководство. Здания, деньги, учебные пособия. Многого недостает, многое утеряно, что-то просто украдено. А отвечать новому ректору, вернувшемуся в университет после девяти лет изгнания.

Пивовар, считающий себя все же коренным МГУшником, искренне любит свою вторую alma mater. Тогда в момент рождения университета все было куда как не просто. «Обстановка нестабильности не лучшая для движения вперед. Вуз был вынужден отвлекаться от своих непосредственных задач, тратить силы на то, чтобы элементарно выжить. Между тем жизнь не стоит на месте, ситуация в образовательном пространстве здорово изменилась. В марте 1991 года РГГУ был создан как первый российский гуманитарный университет. Может быть, слово «российский» у кого-то и было уже в названии, а вот «гуманитарный» - нет. Могу гордиться: название предложил я, позаимствовав идею у МГУ, где факультеты делились на естественно-научные и гуманитарные, тогда там были даже проректоры по соответствующим направлениям. Так вот, РГГУ первым начал осваивать нишу гуманитарного образования, и в этом направлении вузом сделано очень много! Но появились другие университеты, которые уверенно идут в том же направлении. Есть среди них весьма сильные вузы, причем не только в Москве, но и в других городах России. Сегодня РГГУ действует в конкурентной среде. Тут нельзя останавливаться, надо двигаться дальше, активно развиваться».

Есть уверенность, что у него получится. И в первую очередь потому, что он не купил, не выпросил, не подсидел, а просто заработал право отвечать за дальнейшую судьбу своего Университета, право, материализовавшееся в десятках книг и сотнях статей, право мастерового большой науки, человека, знающего свое дело.