Однако в биографии Маргелова явственно ощутима и «российская специфика». Дед - Герой Советского Союза, воевавший в Великую Отечественную. Отец - опытный кадровый разведчик. Военная семья, вместе со страной мотавшаяся по всем «ухабам истории». Такое бесследно не проходит. Несмотря на свой «западный» внешний лоск и умение деловито и прагматично работать в сфере публичной политики, Михаил Маргелов, что называется, человек «нашенский».

Демократический вид, правда, однажды сыграл с председателем Комитета Совета Федерации злую шутку в Лондоне. Летом 2004 года полицейский остановил Михаила Маргелова напротив резиденции премьер-министра на Даунинг-стрит. «Они посмотрели мою папку, мобильный телефон, попросили раздвинуть ноги и руки, ощупали и обыскали»,- сообщил впоследствии сенатор. А после допроса и обыска он был отпущен с протоколом обыска и допроса и письменным обоснованием этих процедур. Михаил Маргелов пообещал направить копии протоколов британскому послу в России, а сами «розовые бумажки» повесить на стене в качестве примера того, как реальная борьба с терроризмом подменяется «дурацким применением инструкций».

Из пиарщика в сенаторы

Михаил Маргелов - опытный пиарщик. В 1995 году он приступил к работе в известной рекламной фирме «Видео Интернешнл», где занимался информационным обеспечением избирательной кампании Борис Ельцина. Следующие несколько лет провел в Кремле в Управлении Президента РФ по связям с общественностью, а весной 1998 года переместился на должность заместителя председателя РИА «Новости». Параллельно Михаил Маргелов руководит специально созданным под начавшуюся в 1999 году военную операцию в Чеченской Республике Российским информационным центром и пиарит политическое движение «Единство» (прообраз нынешней «Единой России»).

Здесь, в РИА «Новости», Михаил Маргелов и встретил свою новую должность. В декабре 2000 года глава администрации Псковской области Евгений Михайлов делегировал знающего политическую кухню столичного пиарщика в Совет Федерации. Отвечая на ехидные подколки, что связывает выпускника ИСАА с Псковщиной, Михаил Маргелов отвечал так: «Мой дед после войны командовал Псковской десантной дивизией. Там же мой дядька, Александр Васильевич, известный в ВДВ человек, испытывал новую технику, десантировался прямо в боевой машине. Такая «фамильная» связь с регионом налагает на меня дополнительную ответственность. Честь семьи, так сказать, обязывает.

Для меня, как члена Комитета по международным делам, мой регион интересен вот почему: он граничит с тремя государствами - Эстонией, Латвией и Беларусью. И я бы не сводил все дело только к сложностям приграничных взаимоотношений. Отдельные темы - таможенные переходы, визовый режим, приграничная торговля, разделенные семьи, русские в странах Балтии, российско-белорусский союз и так далее. Псковская область - это еще и Северо-Запад России, часть страны, максимально обращенная к Европейскому союзу. Перспективы большие».

Первые шаги Михаила Маргелова на внешнеполитическом поприще были вполне предсказуемы. Он присматривался, изучал обстановку, что называется, входил в курс дела. Если и делал какие-то комментарии, то по большей части на темы, не выходящие за пределы внутриполитического дискурса. Однако постепенно Михаил Маргелов освоился. Зарубежные аналитики стали присматриваться к его высказываниям, касающимся международных дел. Необходимо было понять, куда стоит зачислить главу влиятельного (по западным меркам) сенатского комитета - в стан «ястребов» или в стан сторонников нового внешнеполитического курса Президента РФ Владимира Путина, который последний ярко обозначил 11 сентября 2001 года.

Михаил Маргелов решил сыграть на стороне главы государства. Это сейчас решение Владимира Путина предложить свою помощь американскому президенту Джорджу Бушу не вызывает вопросов. А тогда очень и очень многие сомневались в том, что российский отклик будет адекватно воспринят в Вашингтоне. Пока иные многозвездные генералы мыслили по-прежнему в категориях «холодной войны», председатель Комитета Совета Федерации по международным делам сделал грамотный выбор. Поскольку парламентская дипломатия обладает большим возможностями для маневрирования, чем официальный МИД, Михаил Маргелов стал вбрасывать информационные заготовки, которые заинтриговали западных журналистов и аналитиков. Сенатора стали цитировать, брать у него интервью. Михаил Маргелов приобрел репутацию осведомленного и компетентного эксперта.

В его изложении российская внешнеполитическая доктрина приобрела вид, понятный нашим контрагентам. «Современная российская внешняя политика отличается от политики времен Ельцина в первую очередь тем, что у нас нет эмоционального отношения к ней - ушли времена «друга Билла» и «друга Гельмута», - разъяснял в 2003 году иностранным корреспондентом председатель Комитета Совета Федерации России по международным делам. - С другой стороны, мы абсолютно прагматичны во всем, что делаем. Есть конкретные экономические интересы России, они должны быть защищены и развиты. И есть сфера конкурентных преимуществ, в которой мы не собираемся сдавать своих позиций. Да, мы будем конкурировать в экономической сфере. Мы прекрасно понимаем, что нас на мировых рынках не ждут. Но мы не можем быть все время потребляющей страной - мы страна производящая и экспортирующая.

Президент Владимир Путин поставил четкую задачу перед МИДом. Российское внешнеполитическое ведомство должно заниматься отстаиванием наших экономических интересов за рубежом. Россию часто критикуют по поводу нашего сотрудничества в ядерной сфере с Ираном. Во время своего визита в Вашингтон я говорил американцам, что никаких проблем нет, потому что для нас ядерное сотрудничество с Ираном - не политическая задача. Это экономическая задача. Я говорил им: «Предложите российскому ядерному сектору экономики другие проекты, дайте ему возможность продавать свои услуги и технологии в другие страны, которые кажутся вам более безопасными со всех точек зрения! То же самое касается и российского экспорта вооружений. У нас есть военная промышленность, в ней заняты миллионы людей, они все должны есть и чувствовать себя достойными гражданами страны. Покупайте все это хозяйство - можете уничтожать, складировать, использовать... Но если что вам не нравится, то предложите экономическую альтернативу!

Когда два года назад мы создавали рабочую группу Сенат США - Конгресс - Совет Федерации, мы договорились, что периодически будем встречаться, запирать двери, не подпускать журналистов, закатывать рукава и говорить друг другу неприятные вещи по поводу российского и американского законодательства. Это колоссальное завоевание, когда можно говорить честно. За последние два года мы с американцами научились не соглашаться и не становиться врагами. Результатом такого умения говорить друг другу правдивые вещи стал доклад «Российские интересы и американское законодательство», который подготовил мой комитет перед последним визитом Буша в Россию. Мы ждем аналогичного доклада американских сенаторов, чтобы они посмотрели на российское законодательство со своей стороны - какие у нас остались завалы со времен «холодной войны».

Из сенатора в политика

Как системный игрок на внешнеполитическом фронте Михаил Маргелов состоялся. Однако сегодня этого уже мало. Парламентский Комитет по международным делам - статусное место. Пора бы и научиться выжимать из него все возможное, как это делает контрагент Маргелова со стороны Сената США Ричард Лугар. Конечно, американский политик уже в силу возраста более опытен. И у него есть чему поучиться. Только отгремели российско-украинские «газовые войны», как влиятельный сенатор тут же реагирует, вбрасывая концептуальное предложение. «В условиях, когда энергетика становится новым видом оружия на международной арене, блоку НАТО, возможно, следует быть готовым к переоценке своих обязательств, - говорит Ричард Лугар. - Открытое использование энергии странами-производителями в качестве оружия - это не теоретическая угроза будущего, это уже происходит. Нефть и газ стали валютой, посредством которой энергетически богатые государства подкрепляют свои интересы в отношениях с зависящими от импорта странами, такими, как наша.

Вопрос энергетической безопасности все острее стоит в списке первоочередных проблем мирового сообщества. По мере того как мы приближаемся к точке, когда испытывающие нефтяной голод страны мира начинают вести конкуренцию за ограниченные поставки энергии, нефть становится еще более мощным магнитом для конфликтов и военных действий, чем она таковой сейчас уже является. Любая реалистичная американская внешняя политика должна переключить дипломатические, военные, научные и экономические ресурсы на решение энергетической проблемы».

На такие слова надо реагировать, потому что за ними обычно следуют организационные выводы. Здесь уже не отделаешься привычными упреками в использовании «двойных стандартов» или никого не успокаивающими заявлениями, что дело только в экономике. Нет, дело еще и в политике. И здесь у Михаила Маргелова, в принципе, развязаны руки. Как публичный человек он может позволить себе многое, что называется, творчески подойти к выработке как контраргументации, так и предложить план действий, который бы заинтересовал наших международных партнеров. Но для этого требуется сделать интеллектуальное усилие. Учитывая предыдущую деятельность Михаила Маргелова, потенциал для этого у него есть.