Вариации на заданную тему

Что такое внешняя политика современной России и на основе какого механизма происходит выработка принципиальных решений? Ответить на этот вопрос чрезвычайно сложно, так как речь идет об элитарном небольшом слое людей, которые действительно определяют основные направления внешнеполитической деятельности страны. Ситуация, при которой нет открытой экспертной оценки, публичной дискуссии, когда по заявлениям Смоленской площади практически невозможно проследить динамику развития тех или иных процессов, говорить авторитетно о внешней политике современной России могут только единицы. Тем более что в политических программах представленных в парламенте политических партий абсолютно не прописаны внешнеполитические разделы (если они и есть, то выглядят очень расплывчато). Отсюда и разброд в суждениях: каждый говорит о том, что думает, чувствует или предполагает. Иногда такие суждения оказываются очень популярными и «захватывают массы». Но это- исключение. Правило: внешняя политика - резерв высших эшелонов власти, которые пытаются пользоваться им тогда, когда оказывается исчерпанным внутриполитический ресурс. Не получается внутри страны, зато все идет нормально во внешней политике.

Но так можно было эффективно работать только в условиях закрытой страны. Сегодня, когда миллионы россиян курсируют по разным поводам по странам и континентам, имеют возможность многое видеть и наблюдать, сравнивать и оценивать, неизбежно рождается свое, возможно, более адекватное представление о России и о ее месте в международном сообществе. Скажем, если парламент сильный, то и его комитеты, включая и по международным делам, становятся серьезными аналитическими центрами по выработке и определению принципов ведения внутренней и внешней политики, ее основных стратегических направлений. Если парламент на практике является всего лишь «приводным ремнем», то соответственно и определяется его место в иерархии причастных к внутренней и внешней политике. Такие заключения, на наш взгляд, важны для того, чтобы определить место в существующей иерархии нашего героя-Константина Косачева, главы Комитета Госдумы по международным делам. Он, конечно, не разработчик внешнеполитических доктрин, не аналитик, имеющий свои подходы (хотя такие имеются, как мы убедились, анализируя многие его высказывания по проблемам внешней политики). Он просто один из главных опорных пунктов, прежде всего, Смоленской площади. Косачев действует в строго определенных рамках: иногда он говорит о том, что Смоленской площади по «некоторым соображениям» говорить нежелательно. С одной стороны, это неизбежно превращает его в определенный «центр силы». С другой - делает чрезвычайно уязвимым в сложной, постоянно меняющейся политической конъюнктуре. И в то же время, учитывая, что именно через Госдуму могут проходить «сигналы», идущие от парламентских структур других государств, появляется реальная возможность для самостоятельного маневра. И в этом весь парадокс момента.

Сам о себе

Когда мы попытались разузнать что-либо о Константине Косачеве в части его неофициальной жизни, то натолкнулись на обычную мидовскую школу: нет ни одного факта, который бы выставлял нашего героя в негативном смысле. Он положителен буквально во всем, хотя многие понимают, что у него были свои кадровые взлеты и падения, которые просто так не происходили. Например, свое большое интервью радио » Свобода» он начал с того, что прокомментировал идею предложенной им присяги для государственных служащих, сравнимую с клятвой Гиппократа. Ее текст звучал примерно так: «Клянусь служить Родине и народу. Клянусь не брать взятки. Клянусь не обманывать своих начальников, клянусь не эксплуатировать своих подчиненных. Клянусь жить по законам и по совести». Принесение таких присяг, на взгляд Косачева, могло бы способствовать повышению нравственности чиновничества. Это, конечно, популизм, но все же. «Я горжусь тем, что за моими плечами 15-летний опыт профессиональной работы в МИДе, и когда я сейчас решаюсь заниматься внешней политикой, я могу подходить к этим проблемам не только как политик, но и как профессионал», - говорит Константин Косачев. - Я очень рад тому, что за моими плечами опыт работы в высших коридорах исполнительной власти (я имею в виду аппарат Правительства Российской Федерации), а сейчас и опыт работы в высших коридорах законодательной власти. Вот это сочетание профессиональной работы исполнительной и законодательной власти, на мой взгляд, дает возможность говорить о том, что я разбираюсь в предмете, которым занимаюсь, и могу со всей ответственностью предлагать какие-то решения, которых ждут от нас люди».

Свою так называемую «партийную карьеру» Косачев объясняет следующим образом: «Отечество» и затем «Вся Россия» возникли в тот период, когда в высшей власти возник некий паралич воли, вакуум. Вы помните президента, который был практически недееспособен в 1998 - 1999 годах. Вы помните бессмысленную череду отставок правительств, которые были непонятны людям, которые раз за разом откидывали нас на какие-то исходные позиции. И вот тогда родилась инициатива снизу, прежде всего со стороны состоявшихся региональных лидеров, как-то этот вакуум власти заполнить. Когда меня сейчас спрашивают, как я оцениваю период своей работы в блоке «Отечество - Вся Россия», я говорю о том, что могу сравнить это с такой известной шуткой. В чем был вклад Советского Союза в создание всемирной сети Интернет? Ответ: в том, что Советский Союз создал военную угрозу, и американские ученые стали рассредоточивать свои компьютеры по различным университетам, и в конечном итоге возникло то, что мы сейчас называем Интернетом. Вот примерно так же блок «Отечество - Вся Россия» создал некую угрозу существованию тогдашней власти, которая всерьез задумалась над тем, что происходит в стране, и всерьез начала заниматься политическими процессами, их регулированием. В чем-то, конечно, перегибая, пережимая, в чем-то излишне вмешиваясь в происходящие процессы в стране. Тем не менее этот процесс пробуждения власти состоялся, и, на мой взгляд, это и есть историческая миссия блока «Отечество - Вся Россия». Затем, когда уже возникло сначала движение, потом партия «Единая Россия» на основе вот этих вот трех составляющих («Отечество», «Вся Россия» и «Единство»), на самом деле выбор людей, которые присоединились к этой партии, был достаточно прост. Либо опять же вставать в оппозицию к власти (допустим, слева или справа), критиковать ее за ее ошибки, либо пытаться этой власти помочь. Я сейчас вижу и свою миссию в том, чтобы помочь ныне действующей власти, критикуя ее там, где она ошибается, идти вперед и вести за собой, естественно, все общество».

Но может ли партия, которую называют «партией чиновников», повести за собой вперед все общество? На этот вопрос Константин Косачев ответил так: «Безусловно, желающих прислониться к партии, которая (такое расхожее существует клеймо) якобы является партией власти (мы об этом сейчас еще поговорим), конечно же, много. И избавиться вот от этой накипи, простите меня, пожалуйста, что я так говорю о людях, тем не менее, от политической накипи, на самом деле очень трудно. Я вам скажу, что число губернаторов, которые хотели бы сейчас ассоциировать себя с партией «Единая Россия», значительно превышает число тех, кто на самом деле вот вошел на последнем съезде в Высший совет партии. Мы понимаем, насколько это опасно - оказаться партией действительно губернаторов, предположим, или оказаться партией чиновников. Когда мы начинали создавать свои отделения в 89 регионах Российской Федерации, жестким непреложным требованием было следующее: никто из тех, кто претендовал на роль первого лица регионального партийного уровня, не мог быть а) губернатором, б) мэром столичного города и в) председателем законодательного собрания субъекта Федерации. Желающих было огромное количество. Мы себя от этого оградили, и ни одного такого случая нет. «Единая Россия» на самом деле не является партией власти, как об этом принято говорить. По двум простым причинам. Первая причина заключается в том, что мы эту власть, ныне действующую власть, не формировали. Она вообще у нас, к сожалению, сейчас не формируется по политическому признаку, когда в стране проходят парламентские выборы (будь то федерального или регионального звена). Власть на самом деле от этого не меняется. Она не зависит от результатов этих выборов. После выборов просто становится удобно власти работать с новым парламентом или не удобно. И не более того. И мы эту ситуацию, кстати, хотим изменить. Мы хотим сделать правительство партийным. Это, конечно же, очень серьезные изменения в действующем законодательстве конституционного характера. Они требуют квалифицированного большинства в Госдуме (не менее 300 голосов), и такого большинства у нас нет».

Вот взгляд со стороны на Косачева как партийного функционера. Правда, исходит он от корреспондентов «Независимой газеты», писавших об одном из региональных визитов главы Комитета Госдумы по международным делам: «Но вот приезжает Косачев в Чувашию, за выборным процессом наблюдать, - и совсем другой человек. В голосе металл, в речах угрозы. И ноль дипломатии. А все потому, что приехал он сюда не как глава думского комитета, а наоборот - как партийный функционер. Член президиума «Единой России». Хорошо еще, что он сразу об этом предупредил. А то бы все со стульев попадали и не встали. Но все равно как начал товарищ Косачев однопартийцев строить, так многим не по себе стало. Окажутся, говорит, два «единоросса» в кандидатах на одном избирательном участке - будут наказаны со всей строгостью. Так и заявил, с партийной прямотой: «Мы этих людей сейчас прямо, четко, жестко предупреждаем, что если они не пересмотрят свое решение... то...» Короче, вплоть до исключения из рядов. Если уж сам Косачев заговорил с ленинской непримиримостью и сталинской суровостью, чего от остальных ждать?»